Книга Год моего рабства, страница 47 – Лика Семенова

Я стиснула зубы до боли:

— А как же тот покупатель? Который заказал тебя? Разве он с тобой не говорил?

Она отмахнулась:

— Нет, это другое. Тут все известно. Я про случайность.

— Не бывает таких случайностей.

Финея пытливо посмотрела на меня. Пристально, колко, будто понимала, что я что-то скрываю, но тут же кивнула:

— Наверное, ты права — не бывает.

Я лихорадочно соображала, как перевести тему — я сейчас не вынесу такого разговора. Я оглядела пустой тотус:

— А где все девушки?

Финея тоже огляделась:

— Наверное, работают где-то. Нас ведь не освобождают от работы, если мы здоровы. Я только что с кухни вернулась. — Финея порылась в кармане, положила на ладонь глянцевый черный прямоугольник: — Не забыть Пальмире отдать, а то потом влетит.

Я уставилась на черную пластину, понимая, что вижу в руках Финеи навигатор.

Финея перехватила мой взгляд, сосредоточенно покачала головой:

— Даже не думай — они все подотчетные.

Казалось, щеки заливает краска, будто ошпарило. Нет, не от стыда — от того, как безошибочно эта девчонка прочитала мои мысли. И я молчала, потому что нечего было ответить.

Финея зажала прибор в кулаке и убрала руку — прятала от меня:

— Дура я, да? — Она перехватила мой растерянный взгляд: — Что показала… Не подумала…

Я с трудом сглотнула, даже отстранилась, пытаясь казаться безразличной:

— Нет… Я все понимаю…

Да кого я обманывала? Все мои наивные мечты были приклеены на лбу, как недавняя отвратительная метка. Наверное, Финея все поняла, потому что когда-то сама думала об этом. Или до сих пор думает, только не признается.

Финея затолкала кулак с навигатором обратно в карман. Пристально посмотрела на меня:

— Я же вижу, Мирая. И себя подставишь, и меня. Если узнают, что я отдала… или недосмотрела… или… Да какая разница! — Она порывисто ухватила меня за руку, и я обратила внимание, что ее кожа уже была совершенно чистой — от маленьких розовых шрамов не осталось ни малейшего следа. — Не важно что, понимаешь? Я буду тоже виновата. Не меньше тебя. А, может, и больше. Потому что доверие подорву… тогда уже ничего не вернуть… Никогда. Тогда конец!

Я усмехнулась:

— Доверие? Какое же здесь может быть доверие?

Она молчала, лишь опустила голову. Надо же… какой желчной и циничной она показалась при нашем первом недолгом разговоре, а теперь выглядела наивной и доверчивой. И совершенно беззащитной. Впрочем, я ее совсем не знала, не знала, какая она.

Я комкала в пальцах одеяло:

— Неужели ты правда надеешься выйти отсюда?

Она снова молчала. Наконец, подняла голову:

— Ведь у договора есть срок. Он прописан и удостоверен юридически.

Я кивнула.

Финея будто ободрилась:

— Сколько у тебя? У меня год.

— И у меня… год.

Она даже натянуто улыбнулась:

— Это значит, мой договор скоро закончится.

Я заглянула в ее распахнутые глаза:

— Откуда ты знаешь? Ведь ты сказала, что сбилась со счета.

Финея кивнула:

— Да, но примерно. И с каждым днем окончание срока все ближе — а это уж точно. С каждым новым днем.

Судя по всему, она правда верила в то, что говорила. Я опустила голову:

— А как же штрафные санкции? Те, что предусмотрены в этих ужасных договорах?

— Я стараюсь быть очень осторожной. Быть послушной и… — она замялась, будто не знала, что еще добавить. Пожала плечами: — Делать все, что прикажут…