Книга Год моего рабства, страница 154 – Лика Семенова

Грейн нахмурился, опасаясь, что не так понял:

— Ты хочешь сказать…

— … да! — Элар выглядел так, точно его только что обокрали.

Внутри затрепыхалось, будто в грудную клетку заключили сильную нервную птицу:

— Тогда не медли! Лишь бы он согласился!

Элар побелел, с трудом сглотнул, будто подавился:

— Ты сейчас серьезно? Обменяешь Тандила на девку? Просто отдашь? Ему? Вот так? На пике?

— Разве здесь что-то не понятно? Это мой раб. И я поступаю так, как мне угодно.

Элар казался растерянным. Точнее, просто выбитым из колеи:

— Это горячность. Тебе нужно время. Обдумать холодной головой.

— Мне не нужно время. Делай!

Элар даже шагнул вперед:

— Ты пожалеешь. Попомни мои слова. Пожалеешь, когда пресытишься. Это просто женщина. Их сотни! Тысячи! Миллионы! И у всех между ног одно и то же.

— Это женщина, которая мне поверила. А я предал ее. Дважды.

— Что с того? Каждый день кого-то предают.

— Ты жалеешь о своих деньгах… Тех что потеряешь, когда Тандила сольют без тебя.

— И есть о чем жалеть, друг мой. И если ты обезумел настолько, что готов от всего отказаться, то я рассчитывал на иной исход. Все было оговорено. Нет! Даже не проси!

Грейн опустился в кресло, подальше от соблазна использовать кулаки вместо дара убеждения. Потер переносицу:

— Все еще хочешь разгребать жар чужими руками? Или хотя бы ворошить угли? Украдкой, как трус. Тебе самому это нравится?

Элар напрягся:

— Что ты имеешь в виду?

— Я не настолько глуп, как тебе хотелось бы… И, судя по всему, решительнее тебя. Потому что лишен тяги тайком гадить под коврик. Почему ты его ненавидишь? Вы ведь по одну сторону?

— Кого?

— Кондора.

Элар с силой сцепил пальцы в замок:

— Не думаю, что это касается напрямую нашего разговора.

— А я думаю. Мы уже наговорили друг другу достаточно, чтобы пересечь границу определенной откровенности. Женщина. Ведь я прав, Элар? И даже знаю, кто.

Он посерел, напрягся, шумно выдохнул. Но ничего не ответил. Но и молчание было красноречивым ответом.

Грейн усмехнулся:

— И я знаю, почему ты против. Потому что я оказался решительнее тебя. Такой же полукровка. И если ты уже ничего не можешь сделать для себя или для Пальмиры, — сделай для меня. Может, станет легче. За деньги, разумеется, Элар. За большие деньги. И ты сможешь их преумножить, если сделаешь в точности так, как я попрошу.

Элар опустился в кресло напротив. Его лицо было недвижимым, но Грейн уже понимал, что попал в самую точку. Элар винил себя за Пальмиру. За то, что не выцарапал свою женщину зубами. Это были справедливые муки. Но использовать Мираю, чтобы трусливо прикусить…

Элар будто померк. Из всесильного господина-держателя он на глазах превратился в обычного сожалеющего труса. Придавленного не столько чувством вины, сколько злостью на себя самого, которая травила его изо дня в день. Истинную сущность легко можно спрятать от других, но самому от нее не сбежать. Элар знал, что был трусом. И ненавидел себя за это.

Полукровка пыхтел, с усилием тер надбровные дуги. Наконец, решительно вскинул голову:

— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Он наверняка согласится на такую сделку. Самое главное, чтобы твоя женщина к тому моменту осталась жива.

Я чувствовала воду. Ледяные ленивые капли стекали по голой коже. Я просыпалась, но не хотела этого. Я больше не хотела просыпаться, никогда. Мне больше незачем просыпаться. Тело было тяжелым, веки неподъемными. Я не чувствовала ни рук, ни ног, не понимала, лежу или стою. Ясно осознавала лишь одно — я все еще была жива.