Книга Год моего рабства, страница 146 – Лика Семенова

— Я отдам тебе эти деньги, если смогу… Я знаю, для чего тебе.

Норма поджала губы и звучно плюнула:

— Да что б тебя! Глупости молоть!

Она внимательно осмотрелась, будто проверяла, все ли взяла, ухватила прямо в воздухе летучий фонарь и тоже затолкала в сумку. Кивнула на дверь:

— Валим.

Я больше не задавала лишних вопросов. Послушно последовала за ней. Мы свернули на лестницу, но вместо того, чтобы спускаться, Норма полезла наверх, в сиреневое предрассветное небо, расцвеченное огнями воздушной магистрали. Лестница гудела под нашими ногами, а каблучки моих новых туфель издавали предательский цокот. Я разулась и прижала башмаки к себе, но очень скоро пожалела об этом. Ноги заледенели, я все время на что-то натыкалась. Пришлось снова обуться. Мы поднялись на несколько этажей, и Норма юркнула на подвесной мост, ведущий к соседнему дому.

Я уже не следила за дорогой, слепо следовала за своей спутницей. Мы спускались и поднимались бесчисленное количество раз, снова и снова переходили по мосткам. Все это до дрожи напомнило коридоры Кольер, когда я бездумно шагала за Пальмирой. Я ни за что не хочу туда вернуться. Никогда. Лучше умереть.

Наконец, мы юркнули в темную нишу и встали отдышаться. Сердце колотилось, я не слышала почти ничего, кроме шума в ушах. Посмотрела на Норму, которая вдыхала, широко раскрыв рот:

— Куда мы?

Она согнулась, шумно выдохнула:

— Пока не знаю. Но лучше бы пробраться на любую «пассажирку». Плевать, куда.

Я сглотнула, холодея от ужаса, помедлила, не решаясь произнести:

— Они уже здесь? Да?

Норма ответила не сразу. Молчала, смотрела в предутреннюю сизую муть, которая легкой дымкой повисала между домами. Наконец кивнула:

— Думаю, да. У них было достаточно времени. Здесь слишком близко. — Она пытливо оглядела меня. В голубых отсветах огней она была похожа на сиурку. — На тебе больше ничего нет? Оттуда?..

Меня окатило волной жара. Я принялась лихорадочно соображать, ощупала себя, проверила карманы кофты. Платье и туфли я сняла. Больше на мне ничего и не было, даже белья. Но тут же охнула и прикрыла рот рукой:

— Моя одежда. Она осталась в квартире. — Норма молчала, а я с ужасом посмотрела на нее: — А если ее там найдут? Как ты вернешься? Что тебе будет?

Она опустила голову и пожала плечами:

— Потом разберусь.

Я промолчала. Что я могла теперь сказать? Извиняться? Глупо и бессмысленно…

Вдруг Норма дернула меня вглубь ниши, сжалась. Я с ужасом увидела, как между домами в утренней дымке медленно скользит закрытый корвет с отключенными сигнальными огнями. Он проплывал неспешно, почти неслышно, как глубинное животное. На крыше что-то коротко и остро моргнуло белой вспышкой, и до нас донеслась очень низкая ощутимая вибрация воздуха и едва различимый писк. Эта вибрация будто заползала в корни волос, словно где-то на затылке, в самой шишке, запуталась и истерично билась муха. Норма вся напряглась, как зверек, почуявший опасность, схватила меня за руку и сжала изо всех сил.

Наконец, хвост корвета исчез из поля зрения, но до ниши доползла еще одна силовая волна. Слабая, но ощутимая. До нас не докатило. Сюда, в глубину, не добрались даже отголоски этой второй вибрации. Она тронула камни и впиталась, словно в сорбент, растаяла. Мы какое-то время стояли, вжавшись в самый темный угол ниши. Наконец, Норма опасливо выглянула и облегченно вздохнула: