Книга Год моего рабства, страница 145 – Лика Семенова

Норма шумно выдохнула:

— Все перепробовала. Мертвый, зараза.

Я снова пожала плечами:

— Может, ну его? Ну, где ты его продашь?

Норма вытирала взмокшие от напряжения ладони о подол:

— В Котловане возьмут. Только, затертый, разумеется.

При одном упоминании Котлована внутри все перевернулось. Я покачала головой:

— Лучше не надо в Котлован. Ты же знаешь, Котлован связан с Кольерами.

Норма махнула рукой, и ее сморщенное личико выражало вселенскую досаду:

— Тут даже не переживай, там никто не спросит. Да толку говорить, если он сдох! Твою мать, сотку геллеров просрали!

Я нахмурилась:

— Сто геллеров? За это?

Норма повела бровями:

— Около того, как сторговаться. И с такими-то деньгами можно было бы уже и подумать, что дальше делать…

Норма сильно расстроилась — это было слишком ясно видно. Мысленно она уже все починила и продала, и теперь чувствовала себя так, будто ее обокрали.

Ужин все же приподнял настроение. Я пожарила капанги, сделала маленькие пресные пирожки с фаршем и сварила овощи. Получился настоящий пир. И какое же я получила наслаждение, готовя все это собственными руками! Норма не уставала нахваливать мою стряпню и просто млела от блаженства. Говорила, что как раз вот такой квартирной соседки ей и не хватало. А после пары рюмок Горачихиного пойла нам уже и вовсе казалось, что мы обрели друг друга. Норма смирилась с потерей навигатора, а я, наконец, избавилась от тревоги, которая изводила меня. Пусть совсем ненадолго, но это было просто необходимо, иначе организм не выдержит напряжения. Мололи всякий вздор, смеялись, выпили за Кевина. И отправились спать, потому что обе практически не спали и были совершенно измотаны.

Норма затихла и засопела, едва добралась до своей лежанки. Я какое-то время слушала городской шум, пробивающийся через вакуумную раму, и тоже уснула. Тепло липко, будто провалилась в мягкое ласковое облако.

Подскочила, как ужаленная, распахнула глаза. Норма склонилась надо мной и отчаянно трясла со всей возможной силой:

— Марсела! Марсела!

Я тряхнула головой:

— Я Мирая.

Норма лишь отмахнулась:

— Без разницы! Вставай! Живо! Надо уходить!

Меня будто ошпарило. Я подскочила со скрипучей кровати. Наконец, решилась спросить, замирая от страха:

— Что случилось?

Она лишь кивнула на свой стол, где в темноте знакомо светился мой навигатор:

— Он активировал маяк. Работал почти всю ночь. — Норма швырнула мне в руки платье: — Одевайся, валим!

Руки дрожали так, что я не могла одеться. Едва не удушилась, затянув платьем шею. От страха я потеряла способность мыслить, отупело смотрела на Норму, которая металась по комнате с хозяйственной темадитовой сумкой и что-то споро складывала. Потом она кинулась в кухню, чем-то гремела.

Виски горели от мысли о том, какой же тупицей я оказалась. Нужно было выбросить проклятый навигатор прямо там, у шлюза. Но я не подумала. Я ни о чем не подумала! Я нервно пригладила шишку, которую не распускала со времени Кольер, будто только сейчас заметила, как от нее устала голова.

Норма вернулась в комнату, подошла к столу и схватила навигатор. Раскрыла окно и вышвырнула с размаху. Посмотрела на меня:

— Я-то, тоже хороша! Могла догадаться. Но, твою же мать! Сотня геллеров!

Я опустила голову, почувствовав себя виноватой: