Книга Год моего рабства, страница 134 – Лика Семенова

Он посмотрел на Элара:

— Так ответь мне!

Полукровка пожевал губу:

— Поздно, друг мой. Теперь ее не продадут ни мне, ни кому-либо другому.

— Почему?

Элар с усилием сглотнул, уголки губ дрогнули:

— Прошлой ночью девчонка сбежала, проявив… — он нервно барабанил пальцами по столешнице, — поразительную изобретательность.

Грейн остолбенел:

— Сбежала? Из Кольер? Это глупая шутка?

— Хотел бы я, чтобы это было шуткой.

— Где она теперь?

Элар лишь повел бровями:

— Пока неизвестно…

Грейн рывком подался вперед, чувствуя, как шумит в ушах:

— Не ищи ее, позволь уйти! Я компенсирую убытки.

Элар молчал, но по напряженному лицу было видно, что он не последует этой просьбе. Наконец, полукровка качнул головой:

— Ты же понимаешь, что не могу. Не один я ее ищу. Но поверь, теперь выкупить ее нет ни единого шанса. Даже у меня. Ни за какие деньги.

Грейн сглотнул:

— А если я найду ее первым?

Элар вновь пожевал губу:

— Все, что я могу предложить тебе в этой ситуации… — он нахмурился: — Некое подобие честности.

— Разве у честности может быть подобие? Она либо есть, либо ее нет.

Полукровка кивнул:

— Ты, конечно, прав. Но не сейчас.

— Так в чем заключается твоя честность?

Элар приложился к бокалу, долго пил. Наконец, облизал губы и уставился на Грейна:

— Кто первым ее найдет — тот и прав. Не обессудь.

Грейн стиснул зубы:

— Игра на приз?

Элар повел бровями:

— Да, если хочешь.

— И если выиграю я?

— Я не стану мешать.

— Дашь уйти?

— Я? Да. Но не забывай, что есть и третья сторона. И, боюсь, если выиграет она, ты свою красавицу больше никогда не увидишь.

Я не успела даже испугаться. Скорее всего, мои реакции сдохли, как навигатор. Перегрелись, отказали. Ведь всему есть предел. Самым странным казалось осознание, что мне было почти все равно. Наверное потому, что сделала все, что могла; больше, чем могла. Я — не машина, я — всего лишь живой человек. С человеческим запасом прочности. Я лежала на спине и ощущала чужое присутствие в темноте. Совсем близко.

У самого лица, нервно мигая, разгорелся летучий фонарь. Я зажмурилась от слепящего света. Ясно понимала, что меня рассматривают. Долго и пристально. С волос стащили повязку. Наконец, металл соскользнул с моей шеи. Сочли безопасной?

— Ты не похожа на домушника.

Голос был женским. Высоким и чистым.

Я прикрыла глаза рукой, стараясь рассмотреть хоть что-то перед собой. Но все еще видела красно-зеленые круги. Я услышала, что незнакомка поднялась, сделала пару шагов. Бесцеремонно сдвинула мои ноги, и раздался щелчок двери, следом — писк замка. Она заперлась.

— Чего молчишь? Кто такая? Или звать имперскую гвардию?

Я сглотнула, приподнимаясь на локте:

— Не надо гвардию. Я ведь к тебе не вламывалась.

Сама удивилась звучанию собственного голоса. Спокойный, ровный. Уставший.

Незнакомка хмыкнула:

— Тоже верно. Дело говоришь… Но кроме бродяг да ворья тут ночами никого не бывает.

Я, наконец, села, потерла глаза, проморгалась. Летучий фонарь скупо освещал квартиру. Крошечную, как тюремная камера. Я сидела на полу тесной прихожей, прямо напротив, на стальном багажном контейнере, вероятно, служившим здесь шкафом, устроилась хозяйка. Худенькая, маленькая имперка в мятой ночной кофте. Взлохмаченные темные волосы закрывали большую половину лица, белевшего в отсветах фонаря. Она не выглядела грозной. Но внешность всегда может быть обманчивой. Я помнила о том, что она была чем-то вооружена.