Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 59 – Анна Грин

Нет. Самое главное, что почему я в собственном браке должен постоянно с кем-то конкурировать?

Меня это вымораживало.

А здесь молодая, неприхотливая, не избалованная. Сидит, в рот заглядывает.

Ну, конечно меня повело. Другого любого тоже бы повело. Тем более, когда у тебя в жизни постоянно тайфун. А здесь вдруг ты попадаешь в тихую гавань. Первое желание– это просто лежать котлетой и ничего не делать. Не шевелиться даже.

Машка у меня пожарище.

Но котлеты отдельно, мухи отдельно .

В том плане , что любовь и влюблённость это абсолютно два разных чувства . Влюблённость– она окрыляет, лишает разума. Любовь– это чувство созидательное, пронесённое через года и часто сопряжённое с чем-то большим: с заботой, с благодарностью .

Да, твою мать, я готов был заботиться о Марии всю свою жизнь . Я даже уходя из брака, сделал все так, чтобы можно было вернуться. Я не гадил. Я не вредничал. Вот все, что Маша захотела, то и получила.

А я че не мужик, что ли?

Мужик !

Ещё заработаю в три раза больше. Это раз

И второе– я не вредничал. Я реально уже начал психовать в момент с тем, что ей было плевать на меня. Она в зале суда со мной не разговаривала. Она сидела, как каменная глыба. Ей было абсолютно начхать, что у меня в голове творится. Она хоть бы раз позвонила и сказала: “Валер, мне так без тебя дерьмово”.

Нет, вы что!

Она ж переломится. У неё ж язык отсохнет.

Или даже элементарное: ну вот столько времени с развода прошло, ну неужели у неё не было никогда такого момента, что нужна моя помощь?

Нет, не было.

Это Мария.

Мария Третьякова , которая любого бизнесмена за пояс заткнёт. Она иной раз проводила такие сделки, что у меня волосы на всех местах шевелились. Ей было иногда абсолютно наплевать на то, кто перед ней сидит: генеральный директор зарубежной компании ,либо молодой it специалист. Отношение было абсолютно ровное ко всем.

И в моменты, когда я пытался объяснить, что иногда надо быть более пластичной, иногда надо быть более сговорчивой, что в принципе было одной из моих натур, когда я умел реально очень круто балансировать на тросе, подвешенном на высоте больше, чем три тысячи метров, Маша фыркала и говорила :

— Знаешь, Валер, мне как-то плевать. У меня есть одно неоспоримое правило: как я сказала, так и будет.

И да, да, это её брак испортил. Она в самом начале была не такой.

Нет.

Она была всегда огонь. В том плане, что она и в постели была огонь, и в общении она была огонь. Но вот эта жёсткость и непримиримость– у неё появилась с годами, появилась с браком, с осознанием того, что даже где-то, если она налажает, придёт Валера с монтировкой и все поправит.

Ей тяжело было последние годы брака. Особенно тяжело в момент, когда у неё было подозрение на онкологию. Кто-то кидается в истерику. Кто-то паникует. Маша же просто давила холодом . Настолько сильно, что я задыхался . Хоть бы раз заплакала. Хоть бы раз сказала: “ Валера, мне так страшно”.

Так я знал, что ей страшно. Но я не понимал, нафига тогда сидеть и играть в снежную королеву. Так я ведь с ней везде ездил. Я с ней выслушивал то, что предполагали врачи. Но она настолько умудрилась себя накрутить, что тревожник внутри неё настолько ярко и амбициозно себя повёл, что её состояние подготовки к смерти было ни с чем не сравнимым.