Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 12 – Анна Грин

Я не хотела сказать о том, что был у меня полный информационный вакуум, не получалось. Валера все равно пролезал в каждую щель, заставляя меня то и дело вздрагивать. На самом деле это дурацкое дебильное чувство, когда ты даже не можешь злиться на любовницу, просто потому, что она не какая-то алчная стерва или женщина с низкой социальной ответственностью, которая просто увела мужика из семьи. Не можешь злиться из-за того, что муж влюбился.

Мне почему-то казалось , что в ситуации измены, более фатально, как раз-таки наличие чувств, чем простое какое-то соитие, акт и все в этом духе. Но опять-таки я судила со своей колокольни. Уверена, если бы я оказалась в ситуации, где Валера просто изменял мне без каких-либо эмоций, я бы тоже была раздавлена и подавлена.

Ближе к четыре я поняла, что голова совсем не варит. Я собралась и поехала с Женей домой.

Квартира стала моим наказанием после развода– тишина. Тишина, которая была осязаемой: запахи и воспоминания. Воспоминания давили больше всего, даже несмотря на то, что я не устраивала из своего дома алтарь воспоминаний по Валерию. Все равно память приносила слишком много картинок прошлого: и как мы переезжали, как мы выбирали эту квартиру. Когда бизнес стал приносить большой доход, мы просто пришли к выводу, что надо расширяться и выбрали квартиру в строящемся доме. Ждали её. Я помнила, как приезжала между рабочими делами на место стройки и смотрела, когда же поднимется наш этаж. Мы тогда жили тоже не в плохой квартире. Только она была меньше, а дети тогда росли и нужно было пространство. Нужно было, как минимум две разные детские.

И вот после развода мне осталась квартира, как напоминание и как самое худшее наказание. Можно было бы перепродать, взять что-то поменьше, да только , когда Святослав с семьёй приезжал, казалось, что не так уж много у меня пространства свободного.

— Бабуль. – Женя подёргала меня за штанину, когда мы вышли из машины. – А мы гулять сегодня не будем на улице?

Ночью прошёл ледяной дождь и деревья стояли в изморози. Только от одного вида становилось зябко.

— А ты не замёрзнешь? – Тихо спросила я, поднимая воротник дублёнки.

Я понимала объективно, что не самая лётная погода для долгих прогулок.

— Нет, на мне же комбинезон.

Я вздохнула и Женя потащил меня в сторону детской горки. Городок стоял в центре двора. Вокруг него постоянно кружили подростки, которые занимали все качели с наступлением с темноты. А пока ещё было светло по периметру гуляли мамочки с колясками, приглядывая за старшими детьми, которые были на турниках, лесенках и горках. Вот и Женя побежал быстрее. Скатился, взвизгнул, взмахнул руками.

— Бабуль, ты видела? Видела?

— Видела. – Тихо произнесла я и по инерции вытащила мобильник для того, чтобы сделать несколько снимков и отправить Тонечке.

Она отписалась, что очень благодарна, что я провожу время с её сыном. Я уточнила несколько вопросов по поводу здоровья, но она постаралась заверить меня, что все хорошо.

Через полчаса я продрогла и посмотрела на красный нос у Женьки.

— Малыш, пошли домой. Ты уже весь замёрз.

— Я ещё разок скачусь. – Тихо попросил внук и я поспешно кивнула, чтобы только побыстрее все закончилось.

Но Женя скатился не ещё разок, а несколько разков. Поэтому, когда мы подходили к подъезду, я уже все прокляла. Даже с тёплым вязаным палантином уши все равно мёрзли.