Книга Потерянный для любви, страница 150 – Мэри Элизабет Брэддон

Первые холодные ветры октября стали сигналом к очередной перемене. Каким бы милым ни был коттедж в Вест-Энде, доктор Олливант предложил его покинуть. Мистеру Чамни нужно зимовать в климате помягче. Пайнмут в Гэмпшире подойдет замечательно. Доктор старательно избегал намеков на девонский курорт, поэтому было решено, что они отправятся в Пайнмут двадцатого числа –  доктор обещал найти им жилье и все устроить.

— Я буду очень скучать по этим вечерам, –  сказал он, –  и своей ученице.

— Ты, наверное, мог бы иногда к нам приезжать, –  предложил Марк.

— Возможно, время от времени, на пару часов в воскресенье.

— Это вряд ли стоит таких усилий, –  возразил Марк.

— О, вполне стоит, –  ответил доктор с тихой улыбкой. –  Поверь, я не считаю дорогу потерянным временем, но столько свободы, как летом, я уже не смогу себе позволить. Те отлучки были слишком долгими, и по возвращении домой мне пришлось выслушать несколько довольно суровых упреков –  по большей части, от пациентов, у которых нет особых проблем.

Флора совершила последнюю долгую поездку по милым тропкам, тихо побродила с отцом по пустоши на закате. Все было готово к отправлению в Пайнмут, но случилось то, что сделало поездку невозможной и пригвоздило их к вест-эндскому коттеджу.

Хронический кашель Марка Чамни, за которым доктор наблюдал с некоторым беспокойством –  не то чтобы особо сильный сам по себе, но тревожный для такого пациента, –  внезапно перерос в острый бронхит. Марк каким-то образом простудился, несмотря на неизменную заботу дочери: порыв одного из блуждающих ветров пронзил его, как смертельной стрелой. Он слег в постель в старомодной комнате с решетчатыми окнами с видом на зеленые пастбища Финчли и лесистый холм Хэрроу. Катберт Олливант с самого начала прекрасно понимал, чем все закончится. Но как сказать об этом Флоре, чьи умоляющие глаза жалобно просили слов надежды и утешения? Стоит ли вообще говорить ей правду? Или позволить ей ощутить прикосновение последнего луча заката жизни, обманываясь надеждой до самого конца, –  ради слабого шанса пациента на продление его дней, а может, ради нее самой. Когда свершится худшее, силы страдать придут к ней каким-то образом от той высшей власти, о которой доктор старался не задумываться, поэтому не поделился с ней своими страхами, но дал столько утешения, сколько осмелился, не прибегая к прямой лжи. Он не даст ей повода наброситься на него со словами: «Вы обманули меня!» Не допустит, чтобы она его презирала.

Миссис Олливант приехала в Вест-Энд, чтобы помочь в уходе за больным или, скорее, позаботиться о Флоре, которая так нуждалась в ласке и заботе. Время шло, а признаков выздоровления не было, и в сознании девушки начали формироваться нависшие над ней ужасные перспективы.

Изо дня в день, по мере того как Марк слабел, меньше был способен с ней говорить, длиннее становились периоды бессвязной речи и краткого прерывистого забытья, Флора задавала доктору Олливанту один и тот же мучительный вопрос: «Есть ли угроза для жизни?» Целую неделю он с трудом уходил от ответа, стараясь выражаться научным языком, который оставлял вопрошающей сомнения и даже давал надежду. Но вот пришло роковое утро, когда он должен был либо солгать, либо сказать мрачную правду. Да, угроза была, и вряд ли отец останется с нею надолго.