Книга Потерянный для любви, страница 111 – Мэри Элизабет Брэддон

Они задержались за столом; Флора старательно тянула время в надежде, что Уолтер присоединится к ним до конца ужина, а затем дала особые указания, как сохранить рыбу и жаркое горячими на случай возвращения мистера Лейборна. Только в десятом часу они вернулись в гостиную, где вдали от открытого окна меланхолично горела лампа.

Здесь они почти не разговаривали: Флора примостилась на скамеечке у ног отца, глядя на звездное небо и ожидая первых признаков возвращения жениха; Марк откинулся в кресле, нежно положив одну руку на шелковистые волосы дочери; доктор сидел по ту сторону окна, серьезно всматриваясь в даль. Даже сознание вины не придало суетливости его спокойным глазам.

Каждый раз, когда волны накатывали на берег и возвращались обратно, он думал о холодном теле, которое они баюкали этой ночью. Оно поднималось и опускалось вместе с весело набегающей водой, колыхалось с каждой зыбью –  доктор почти представлял, что слышит звук тяжелого тела, волочащегося по дну океана: скрежет гальки, когда море тащит его за собой, связав длинными скользкими водорослями, холодными и мокрыми, которые уже должны были окутать его, словно саваном.

И все это время Флора всматривалась и прислушивалась, как будто он мог к ней вернуться.

Наступила полночь, а они все еще сидели в терпеливом молчании, а потом еще немного, пока ожидать возвращения мистера Лейборна не стало казаться неразумным.

— Должно быть, его по какой-то непредвиденной причине вызвали в Лондон, –  сказал Марк, который время от времени задремывал, коротая тягостные часы.

— Кто мог послать за ним, папа? У него нет ни единой родной души –  по крайней мере, никого, кто был бы ему дорог.

— Вздор! У всех молодых людей есть закадычные друзья. Какой-нибудь приятель-художник попал в передрягу и обратился к нему, а он поспешил на выручку. Сама знаешь, какой он импульсивный. Эти гении не укладываются в общие рамки. Полагаю, завтра мы получим письмо или телеграмму.

— Дай бог, чтоб так и было! Но я боюсь, что-то случилось –  какое-то несчастье. Вряд ли он мог так жестоко нас покинуть. Доктор Олливант, –  жалобно спросила Флора с искренней мольбой, –  а вы что думаете? Есть ли основания для опасений?

Она умоляюще смотрела на него, словно искала утешения у сильного мужчины. Личико бедняжки выглядело белым и тусклым в слабом отблеске свечи, которую она держала, стоя на пороге в ожидании ободряющих слов. Этот взгляд разрывал сердце Катберта Олливанта. Даже сладкое упование со временем завоевать ее любовь не могло пересилить этой муки: видеть ее такой и знать, какие страдания ей предстоят. Долгие дни затянувшейся надежды, тупая тоска неизвестности или, если море отдаст мертвеца, ужасная правда.

Он не мог ей лгать.

— Увы, милая Флора, жизнь состоит из угроз и печальных неожиданностей. Я… склонен думать, что что-то не так.

Марк Чамни возмущенно обернулся к нему.

— Дурно с твоей стороны говорить такие вещи, Олливант! Моя малышка и так нервничает настолько, что уже довела себя до отчаяния из-за этого бездельника, который, полагаю, где-то развлекается.

Доктор Олливант огорченно пожал плечами.

— Всегда стоит быть готовым к худшему. Я не утверждаю, что что-то случилось. Я лишь допускаю такую возможность.

— Да, как один из тех скверных греческих оракулов, о которых мы читали в школе: они никогда не ошибались, потому что вечно напускали туману. Хватит пугать мою Флору своими мрачными речами!