«Нет… нет…» – крутилось у меня в голове. Словно насмешливое эхо того далекого дня на арене в Кливленде, когда Хит упал передо мной на одно колено, чтобы предложить руку и сердце.
Ведь мы победили! Вот он, самый счастливый момент в нашей жизни! Нет, не лежать на льду мы должны сейчас, а улыбаться и раскланиваться перед восторженной публикой. Я должна стоять рядом с Хитом и держать его за руку. А не смотреть, как он бьется в конвульсиях и харкает кровью на мое платье…
«Нет… Нет же, нет! Это неправильно!»
К нам уже спешили со всех сторон. Поднялась суматоха, вокруг забегали медики, обслуживающий персонал, репортеры… А Хит не отрывал от меня взгляда, словно хотел напоследок запечатлеть в памяти мое лицо.
Чьи-то руки пытались оттащить меня в сторону, но я все прижимала Хита к себе, не позволяя разжать пальцы. Я отказывалась верить в происходящее.
Ведь я столько всего не успела ему сказать. Я не сказала, как сильно люблю его. Что любила его всегда, даже когда ненавидела. И что в годы разлуки, живя одна в нашем доме – том самом, где мы выросли и полюбили друг друга, – я бережно хранила старую спинку кровати с вырезанными на ней именами.
«Нет, так все закончиться просто не может».
* * *
Сочи, ледовый дворец «Айсберг». Катарина Шоу сидит на окровавленном льду, склонившись над Хитом Рочей.
Эллис Дин. Мы все опасались худшего.
На каток выбегают санитары, укладывают безжизненное тело на носилки.
Инес Эктон. Мы уже подумали, что на наших глазах произошла смерть олимпийского чемпиона.
У бортиков с растерянными лицами стоят участники соревнований. Замерли от потрясения Елена с Дмитрием, горько рыдает на плече у партнера Франческа.
Франческа Гаскелл. Такой ужас! Вышло совсем не так, как я себе представляла…
Журналист. В каком смысле? Что именно вы себе представляли?
Франческа Гаскелл(растерянно моргает, затем улыбается). Ну конечно, свою первую Олимпиаду. (Улыбка сходит с ее лица.) А вы что подумали?
Кирк Локвуд. Когда на табло появились оценки, «скорая» уже везла победителей по Триумфальной улице в ближайшую больницу.
Возле здания сочинской больницы проводят пресс-конференцию.
«У господина Рочи диагностирована сердечно-легочная недостаточность, сопровождающаяся сильным легочным кровотечением, – заявляет Кеннет Арчер, врач олимпийской сборной США. – Анализы показали наличие в крови вещества, которое не удалось идентифицировать».
«Относится ли это вещество к препаратам, повышающим эффективность спортивных результатов?» – спрашивает репортер.
«Давайте не будем строить догадки, – отвечает врач. – Жизнь Хита Рочи находится в опасности».
Эллис Дин. На допинг намекают! Совсем, что ли, охренели?
Гаррет Лин. Я удивляюсь, каким чудом Хит вообще смог дотянуть до конца программы…
Вероника Волкова. Правила есть правила. Хита Рочу поймали с поличным.
Эллис Дин. Хотите сказать, он эту дрянь по доброй воле принял? Хрена с два!
Гаррет Лин. Допинг ему подсунули. И виновник остался безнаказанным.
Франческа Гаскелл. Но почему Кэт отказалась сдавать кровь – вот что интересно.
Кирк Локвуд. Никогда еще не видел, чтобы колесики нашей бюрократической машины крутились с такой быстротой.
Джейн Каррер. Необходимо было начать дисциплинарное разбирательство, как того требует протокол.
Эллис Дин. Хоть бы дождались, когда он из больницы выйдет!
Гаррет Лин. Мне хотелось поехать туда, поддержать обоих… Но я не мог бросить сестру.
Несколько недель спустя. Катарина прибывает в штаб-квартиру Международного олимпийского комитета в Лозанне (Швейцария), чтобы предстать перед дисциплинарной комиссией. На фигуристке строгий черный костюм; она проходит через толпу репортеров, даже не взглянув на них.
Гаррет Лин. Кэт тоже не оставляла Хита ни на секунду. Правда, потом все равно пришлось.
