Книга Фавориты, страница 110 – Лэйн Фарго

До утренней тренировки оставалось менее двух часов. На полноценный сон времени уже не хватало. Но поругаться мы все-таки успели.

— Н-да, – сказала я, присаживаясь на скрипучую железную койку. – Вот тебе и…

— Значит, ты не хочешь детей?

От неожиданности я рассмеялась: и это все, что его волнует после нашего фиаско в прямом эфире?

— А ты?.. Неужели хочешь?

Нахмурившись, Хит отвернулся к окну. Шторы были закрыты – когда мы уходили, было еще темно, – но по бокам уже пробивались первые лучи солнца.

— Не знаю, – ответил он. – Но, может, не стоило все же откровенничать на публике… Хоть бы со мной сперва посоветовалась.

Мы с Хитом никогда не разговаривали о детях, и мне даже в голову не приходило заводить беседу на эту тему. Хит знал меня лучше других и, казалось бы, должен был понимать, что материнство меня совершенно не привлекает.

Вот возвращение в Иллинойс мы с ним обсуждали. После смерти Ли дом полностью перешел в мои руки, и у нас были средства, чтобы как следует его отремонтировать. Я уже представляла, как развешу в гостиной над камином золотые медали. Как вытряхну весь хлам из комнаты брата и сделаю в ней ультрасовременный спортзал. Я не думала, что, кроме нас двоих, в доме будет жить кто-то еще. А уж тем более – орущий младенец.

Присев на другую кровать, Хит опустил голову на руки.

— Не знаю… смогу ли я выдержать.

— Крепись, всего несколько дней осталось.

— Несколько дней, а потом следующее соревнование. А там еще одно, и еще… Когда же наступит конец, Катарина?

— Если ты о свадьбе, то…

— Да плевать я хотел на свадьбу! – Поднявшись, Хит заходил по комнате. – Будь моя воля, я бы сбежал с тобой куда-нибудь. Но мне надо знать, что мы будем вместе, даже когда… – Он не договорил, но смысл его слов был и так ясен: когда мне больше не нужен будет партнер для танцев на льду.

— Хит, ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Да я уже и не разберу… Ты ведь так ловко притворяешься!

— В чем именно притворяюсь? В том, что люблю?

— Я этого не утверждал.

— Хит, на тебя не угодишь. То я притворяюсь, то слишком честная. Я ведь всю правду на интервью выложила. В чем же дело?

— Да в том, что я уже не могу отделить правду от лжи. А ты, Катарина? Ты можешь? – В его глазах появилась жалость, и мне стало не по себе. – Когда умер Ли, ты даже не плакала. Хоть бы поговорила со мной!

— Его смерть не стала для меня ударом. Уж тебе-то как никому это должно быть известно.

«Ты мне чужой, Ли, – сказала я брату во время нашей последней встречи. – Ты для меня никто, пустое место. Я бы хотела, чтобы вместо отца умер ты. Но теперь я рада, что папа не видит, в кого ты превратился». Слава богу, что эти слова не сохранились ни на одной видеозаписи! Ведь и без них нашлось немало людей, обвинивших меня в жестокости по отношению к брату. И даже в его смерти.

Хит тогда первым бросился меня утешать. Говорил, чтобы я не винила себя. Что я могла сказать в ответ? Признаться в своих подозрениях? В том, что боюсь спросить, где он сам пропадал в тот вечер после концерта?

Когда выяснилось, что Ли умер от передозировки наркотиков и что криминальной подоплеки в его смерти не обнаружено, я с облегчением вздохнула. Я одновременно и жалела брата, и злилась на себя за то, что скорблю по своему мучителю. И чувствовала угрызения совести, оттого что могла заподозрить любимого человека… На душе было тяжело, и я не смогла рассказать Хиту о своих чувствах. И тогда я запрятала их поглубже. Решила, что разберусь после того, как выиграю на Олимпиаде.