Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 40 – Ками Блю

Мэтью поднимается, нависая надо мной, и устремляет на меня глазищи цвета вечернего неба над Манхэттеном.

— Я не собираюсь возвращать аванс из-за чьей-то работы, написанной левой задней ногой.

— Уверяю, никто у тебя не отберет твои деньги, – кривлю я душой, лишь бы не дать ему одержать верх.

Я уже говорила, что не выношу его?

— Этот нудный текст изобилует неточностями, он выхолощен и высокомерен. Мне продолжать, Митчелл? Я не желаю ничего знать о том, что памятник Гарибальди возведен на пожертвования итало-американской диаспоры Нью-Йорка. – Мэтью наступает на меня, и мое сердце, этот позорный предатель, начинает стучать быстрее. – Читательницы хотят, чтобы им напомнили о том, как Салли и Гарри расстались под этой самой аркой после долгого пути из Чикаго на побитой «тойоте». Расстались, не понимая, что их безумно влечет друг к другу, что им суждено быть вместе. Как они мечутся по улицам самого волнующего в мире города, изображая из себя «просто друзей», пока не находят в себе сил признаться в своих чувствах. Читательницы хотят еще раз пережить то, как в новогоднюю ночь Гарри добирается до «Скайлайта» в Пак-билдинг, где происходит самое простое и трогательное признание в любви за всю историю кинематографа. Это тебе понятно?

Сглатываю слюну, слушая его низкий голос с поэтическими интонациями.

— Они хотят чего-то настоящего, Грейс, а не архивный реестр памятников и сооружений.

— Спасибо за подробное объяснение, – бормочу я, не в силах признать, что он кругом прав.

— Если честно, не думал, что ты настолько тупая. Мне казалось – небрежная, рассеянная, но не тупица.

Поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за мускулистую руку и требую звенящим от гнева голосом:

— Повтори!

Руку приходится отпустить, потому что от прикосновения к его обнаженному запястью мне становится жарко.

— Ты сама изо всех сил стараешься произвести такое впечатление, – напирает Мэтью. – Найди оригинальную подачу материала, а я помогу. Жду завтра на углу Десятой и Уэйверли-плейс. Если не придешь, я пойму, что ты окончательно решила делать все по-своему, пришлю сканы фотографий и умою руки.

Он уходит, оставляя меня в одиночестве. За спиной – та самая арка, под которой расстались Гарри и Салли. В наступающих сумерках Пятая авеню сверкает, будто сказочная драгоценность.

ГРЕЙС

За четырнадцать месяцев до описываемых событий

Итоговый экзамен по литературе я сдала еле-еле. И это после заковыристых еженедельных тестов, составленных Говардом. Неудачам моим нет конца. Кураторша в дополнение к диплому заставила меня писать квалификационную работу. И по какому же предмету? По литературе, разумеется. Под строгим контролем Говарда, чтоб ему пусто было. Проклинаю на всех известных мне языках (а также на неизвестных, проявив толику фантазии) день, когда выбрала темой диплома экранизацию литературных произведений. Придется участвовать в командной работе над сценарием в качестве заключительного испытания после шестимесячной практики да еще изучать методику написания киноадаптации «Великого Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Что, само собой, предполагает доскональное знание текста и стиля автора. И тут выходит на сцену наш профессор Говард. Я накатала тридцатистраничный реферат, пахала, как не пахала прежде ни над одним заданием, боженька Джим Керри тому свидетель. Но Гондон (прозвище дано после того, как на экзамене он валил студентов пачками) прислал мне на мейл письмо с требованием немедленной явки. Тема письма – «Обсуждение вопиющих лакун в реферате».