Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 240 – Ками Блю

А чего хочет она?

Ясного ответа на этот вопрос нет. Завтра мою мать выпишут, мы вместе вернемся домой, и она тяжким грузом повиснет на моей жизни. Но если я трусливо спрячусь, не буду достоин Грейс Митчелл.

Набираюсь духу ответить так, как должен, а не как хочется ответить девушке, которую люблю всеми фибрами своей души.

Мэтью: Извини, что так по-хамски исчез, но требовалось закончить кое-какие неотложные дела. Думаю, до 10 января нам лучше поработать отдельно. Мне предстоит провести немало времени в темной комнате над снимками, а тебе – дорабатывать текст; так что не вижу причин встречаться. Все городские локации мы уже посетили, по мере необходимости продолжим переписываться; если понадобятся материалы – мы их друг другу перешлем. Желаю плодотворной работы.

Жду ее ответа, предполагая поток оскорблений и обвинений. А вдруг она напишет, что хочет меня видеть так же сильно, как я – ее? Понимаю, что это невозможно.

Ответ приходит поздно вечером. Двадцать девятого декабря сего года заканчивается то, что так, по сути, и не началось.

Грейс: Ты прав. Повода встречаться нет. Жду фото для рождественских глав. Закончим путеводитель и освободимся от тягостного для нас обоих сотрудничества. Спасибо.

Еще недавно мы танцевали на повторной свадьбе ее родителей, как двое влюбленных, упорно твердя, что мы просто коллеги, хотя уже тогда для меня это было дикой нелепостью. Теперь мы даже не коллеги. Если своим сообщением я все разрушил, то Грейс с ледяным безразличием поставила точку и закрыла тему.

ГРЕЙС

Девять дней до дедлайна

Эти ужасные дни тянулись бесконечно. Приходится признать: я их заслужила. Сердцу требовалась шоковая терапия от глупых иллюзий, в плену которых оно билось, и оно ее получило. А чего, собственно, я ожидала? Что еще могло произойти? С самого начала мы были предельно честны друг с другом: потрахаемся, избавимся от чрезмерного желания – и привет. Другое дело, что Мэтью исчез с горизонта и как коллега. Нет, он, разумеется, прислал мне фотографии, вновь сделавшись пунктуальным и дотошным, но мы не разговариваем, даже не переписываемся, если не считать кратких деловых мейлов, заканчивающихся стандартными: «спасибо», «искренне твой», «желаю хорошо поработать».

Вся эта тягомотина длится до сегодняшнего дня – последнего дня уходящего года. Будь мы героями романтической комедии, «Гарри» побежал бы к «Салли», чтобы самым романтическим на свете способом признаться ей в вечной любви. Но ожидать подобного не приходится, все эти фильмы – полная чушь.

Через девять дней мы с Говардом увидимся в последний раз. И он не кинется ко мне с букетом алых роз, как Ричард Гир в финальной сцене «Красотки», не будет пылающего любовью взгляда в переполненном журналистами пресс-центре под песню Элвиса Костелло. Это реальность. Голый секс (три незабываемых раза) да кое-какие личные признания двоих очень одиноких людей, ничего больше. Тупая мечтательная идиотка.

Кто у нас смело пошел в атаку, так это Дэнни, приславший мне подарочный конверт с двумя билетами на самолет. Один на его имя, другой на мое. Рейс через четыре часа, пункт назначения – Бостон. Как только я их получила, мой телефон чудесным образом ожил, однако вместо имени Мэтью там оказалось имя Дэнни.

— Ну, готова? – спрашивает он без предисловий, с дерзкой уверенностью и обаянием.