Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 212 – Ками Блю

Ноги тяжелеют, рука судорожно сжимает телефон. Голос Скотта тем временем продолжает излагать – быстро, сухо, по-деловому:

— Конкретного адреса у нее нет, она ловко заметает следы. Трент прислал мне фото, которые тебе надо посмотреть, прежде чем мы продолжим.

Что там на этих фото… К горлу подступает кислятина из желудка.

— Заскочишь ко мне? Знаю, уже почти восемь, но у меня еще встреча, после которой я без проблем задержусь. Мы сможем спокойно поговорить. Дай мне знать. И, Мэтт, что бы там ни было, ты ей ничего не должен.

Торопливо отвечаю и, бросив на кровати раскрытый чемодан, натягиваю куртку. Офис Скотта в Верхнем Вест-Сайде, не ближний свет. Покупку билета тоже откладываю на потом. До самолета осталось одиннадцать часов, мы с Грейс договорились встретиться в аэропорту. Я по-прежнему не знаю, не совершил ли чудовищную ошибку, вызвавшись ее сопровождать. Стоило нашим путям пересечься, моя жизнь полетела под откос. До тех пор все вроде шло гладко. Лучше держаться от нее подальше, чтобы избежать катастрофы для нас обоих.

Спускаюсь в метро, вхожу в переполненный вагон. Поездка в сопровождении мучительных мыслей кажется бесконечной. Но когда через добрых пятьдесят минут из-за двери красного дерева выглядывает лицо Скотта и он приглашает меня в кабинет, я готов ко всему. По крайней мере, надеюсь, что так.

— Проходи. – Впуская меня, он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и закатывает рукава.

Офис пуст, темные круги под глазами у Скотта говорят об усталости. Иду за ним. Кабинет современный, обставлен мебелью темного дерева. За письменным столом из корня ореха – коричневое кожаное кресло. Скотт плюхается в него, я сажусь по другую сторону. На столе гора папок и дорогой ноутбук.

— Ну, как жизнь? Как ваш путеводитель? Продвигается? – интересуется он, но меня не проведешь.

— Прежде это я уходил от ответов, а ты у нас был крутым адвокатом и сразу брал быка за рога. Не тяни, только хуже будет.

Скотт кивает, достает из ящика стола папку и отдает мне. Неохотно открываю, готовый к оплеухе.

— Трент – прекрасный сыщик, однако даже ему оказалось не по зубам выяснить, где она прячется. Он считает, что она часто перебирается с места на место. Гипотеза правдоподобная, если учесть, что Ив недавно вышла из тюрьмы под залог.

Опять?! Слушая Скотта, разглядываю фотографию. Да, это моя мать. Кожа да кости, лицо какое-то чахоточное, на голове шерстяная шапочка, в руке сигарета.

— Я тут звонил кое-кому. Ее судили вместе с сожителем за сбыт и хранение наркотиков. Он еще сидит, она вышла. Трент выяснил, что ее разыскивают дружки сожителя – думают, что она где-то припрятала часть наркоты.

На втором снимке Ив, в той же одежде, но при другом освещении, выходит из супермаркета с бутылкой спиртного. Даже по сделанным издалека фотографиям понятно, что с ней что-то не так. Она всегда была худой и неухоженной, похожей на криво забитый гвоздь или засохшее дерево, но теперь выглядит по-настоящему больной.

— Что с ней?

— Трент попытался разузнать у бывших коллег из сто девяносто седьмого и расспросить городскую шпану, но все впустую. Медицинская карта, естественно, нам недоступна, страховка истекла сто лет назад. Он думает, что Ив ходит к одному типу, который лечит нелегально. Не бесплатно, разумеется.