Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 15 – Ками Блю

— Рад вновь с вами встретиться, мисс Митчелл. Или ты предпочитаешь зваться Сахарным Пончиком?

МЭТЬЮ

Если это шутка, то крайне тупая. Я отнюдь не святой, боже упаси, однако подобное наказание со стороны моей судьбы выглядит чрезмерным. Поверить не могу, что над путеводителем придется работать вместе с этой девицей. Я, конечно, не эксперт по статистике, но, по-моему, вероятность оказаться в подобной ситуации описывается числом со множеством нулей после запятой. Вывод: вселенная меня ненавидит.

Девица, кстати, нисколько не изменилась с последней нашей встречи в коридоре университета. Покорно плетусь за ней мимо столов за перегородками. Грейс Митчелл важно шагает впереди, ведя меня к своему рабочему месту, джинсы симпатично обтягивают ее задницу. Похоже, она почувствовала мой взгляд и недобро косится через плечо. Останавливаемся у крохотного письменного стола, заваленного бумагами, письменными принадлежностями и пустыми картонными стаканчиками с засохшими остатками кофе на дне.

Видимо, опрятность не ее сильная сторона. На столе едва помещаются ее острые локти и ноутбук – куда там двум полноценным человеческим особям, намеревающимся провести сеанс мозгового штурма.

— Надеюсь, вы не против пожертвовать собой, профессор? В университете вы, я думаю, привыкли к иным офисам.

Улавливаю нервную нотку в ее голосе.

— Я больше не преподаю, – отвечаю холодно, стараясь выглядеть отстраненным и безразличным. – Можешь звать меня просто Мэтью.

— Кто же осмелился лишить студентов ваших глубоких познаний и выдающихся способностей? – саркастически замечает она. – Подождите минутку, только схожу за вторым стулом.

Но я ее останавливаю:

— За столом все равно нет места для двоих. Спустимся в кафе, там будет удобнее.

Грейс Митчелл поджимает губы и прищуривается. Челка слишком отросла, а красная блузка выдает ее с головой: ей жарко, она потеет и так же, как я, злится на сложившееся положение.

— Хорошо, – милостиво кивает она. – Идем.

Тем же маршрутом возвращаемся к лифтам и через минуту уже стоим в кабине. Митчелл прижимает к себе сумку с ноутбуком, я, будучи на шесть дюймов выше этой пигалицы, пялюсь на сменяющиеся номера этажей. Мы едем вниз.

— Послушай, – произносит она, глядя на меня в упор карими глазами, – я не в восторге от идеи писать дурацкий путеводитель по романтическим до рвотных позывов местам Нью-Йорка, но мне нужны деньги. Поэтому давай разделим обязанности и будем работать каждый сам по себе.

Хмурюсь, ни капли не удивленный ее решительностью. За прошедшие годы я повидал сотни студентов и с уверенностью могу сказать, что мисс Митчелл из тех, кого не забудешь. Особенно из-за ее раздражающей манеры выдавать все прямо в лоб.

— С чего вдруг такая фамильярность?

— Разве не ты сказал несколько минут назад, что больше не преподаешь? Да и я уже не твоя студентка.

— С этим не поспоришь. Но этот путеводитель не такая работа, которую можно выполнить по отдельности, – замечаю я.

Мне самому по ряду причин хочется держаться от нее подальше, но я подозреваю, что нам придется работать вместе и проглотить противоречивые эмоции. Что это – изумление, досада, любопытство? Для каждого преподавателя встречи со студентами вне стен учебного заведения и вне связи с академическим контекстом выглядят странными. В этом случае еще и рухнули барьеры, разделявшие нас и очерчивавшие границы. В общем, я понятия не имею, как себя с ней вести. Притом что речь идет не просто о какой-то студентке, а о Митчелл.