Книга Королевы и монстры. Шах, страница 72 – Джей Ти Джессинжер

Я отворачиваюсь от него, тяжело вздыхаю и закрываю глаза.

Его губы почти касаются моего уха и шепчут:

— Ты не спрячешься от меня. Я тебя вижу. Я вижу все странное и замечательное в тебе, маленькая львица.

Голосом, ломающимся от эмоций, я произношу:

— Я не маленькая. И я не твоя.

— Да, моя, пусть и на одну ночь. Со всем остальным разберемся утром.

После этого он меня целует – крепко и жадно. Такое ощущение, что он ставит на мне клеймо.

Когда я уже почти уверена, что больше ни секунды не смогу сдерживать нарастающие в груди эмоции, он прерывает поцелуй, поднимает меня и несет в ванную.

Я усаживаю ее рядом с душем, велю не двигаться, а потом достаю ножницы из ящика под раковиной. Срезаю оставшиеся ошметки рубашки с ее запястий и наручников, откладываю ножницы, стягиваю ее трусики и включаю воду.

Потом раздеваюсь.

Она смотрит, как я снимаю с себя остальную одежду, с диким взглядом в глазах. Жилка у нее на шее бьется как сумасшедшая. Она выглядит так, будто в любую секунду может сорваться.

Но она продолжает сидеть тихо и неподвижно. Прекрасная и скованная. Моя отважная тигрица-Венера в цепях.

Как же у меня на нее стоит.

Она смотрит на мой член круглыми жадными глазами.

— Слава богу.

— Что?

— Неважно.

Я прижимаю ее к своей груди и целую, обвив шею одной рукой и сжав волосы в кулаке другой. Дрожь удовольствия, которая пробегает по ее телу, будит во мне хищника.

— Правила таковы… – говорю я.

Она хрипло и презрительно смеется. Но смех прекращается, когда я шлепаю ее по голой заднице.

— Правила, – снова начинаю я, порадовавшись тихому невольному стону, сорвавшемуся с ее губ, когда я ее шлепнул. – Номер один: полное подчинение, иначе будешь наказана. И не в приятном смысле.

Ее взгляд – как мачете. Или как ревущая бензопила. Или занесенный над головой с боевым кличем заточенный клинок. Я меньшего и не ожидал.

— Номер два: полная честность. Если я спрашиваю, нравится ли тебе, что я делаю, я ожидаю честного ответа. Если тебе не нравится, если чувствуешь дискомфорт или неуверенность – говори мне. Это все не для меня. Это для нас. Это должно работать в обе стороны, или меня это не возбуждает. Я не хочу делать того, что тебе не понравится.

Гнев в ее глазах остывает. Его заменяет какое-то умилительное сомнение, как будто она надеется, что я говорю правду, но не уверена, так ли это.

Мягким тоном продолжаю:

— Номер три: полное доверие.

Она сглатывает. Неуверенный взгляд сменяется на панический.

— Я знаю, что для тебя это сложнее всего. Больше, чем получать приказы, ты ненавидишь только чувствовать себя уязвимой. Верно?

Спустя мгновение она кивает.

Сейчас она выглядит по-настоящему напуганной. Я впервые вижу ее такой. Похищение, стрельба, новости о том, что она может умереть от кровоизлияния в мозг, – это нормально. Ничего такого. Но попроси ее открыть свое сердце хотя бы на одну ночь – и она реагирует как загнанный волк.

Я крепко обнимаю ее и прижимаю к себе.

— Все то же самое применяется и ко мне. Абсолютно то же самое. Даю тебе слово – я заслужу твое доверие и никогда его не предам.

— Ты не можешь этого обещать. Ты не можешь говорить «никогда» в буквальном смысле.

Убирая волосы с ее лица, я отвечаю:

— Могу. И говорю. Но если ты не можешь мне поверить, я понимаю. Все это может закончиться прямо сейчас, если хочешь.