Книга Королевы и монстры. Шах, страница 39 – Джей Ти Джессинжер

Она гримасничает и отмахивается от меня, как будто я дурачусь.

— Нет, нет, со мной обращаются очень хорошо. Нет,его пистолет сейчас не приставлен к моей голове. На самом деле…

На ее лице появляется новое выражение. Хитрое, лукавое, уверенное… И оно меня пугает.

— Ну, если хочешь знать, он уже практически в меня влюблен.

У меня отвисает челюсть.

Она смеется в трубку.

— Скажи? Бедный парень. Как только мы встретились, он был обречен.

Я знаю, что она специально пытается меня взбесить, но это ровно то же самое, что она говорила про Ставроса. Мне кажется, я сейчас что-то сломаю. Может, ее колени.

Я шагаю к ней, протягиваю руку, чтобы схватить телефон, но она отходит и снова отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

— Нет, скажи Кейджу не делать этого. В этом нет необходимости.

Я останавливаюсь в шаге от нее и яростно гляжу перед собой, изрыгая пламя из носа. Я бы отнял у нее телефон, но имя Кейджа меня останавливает. Я хочу услышать, чем кончится этот разговор. Что он планирует делать.

Она спокойно смеряет меня взглядом, потом смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Деклан никогда меня не тронет, вот почему. Если даже захочет. А он почти всегда хочет. Откуда я знаю? – На ее губах появляется легкая улыбка. – Потому что он дал мне слово.

Одними губами произношу:

– Я солгал.

Она показывает мне язык.

— Теперь послушай, Нат. Ты должна кое-что для меня сделать. Скажи своему мужчине отозвать кавалерию. Скажи, что Деклан хочет сесть за стол переговоров и разобраться со всей этой войной прямо сейчас. Скажи ему…

Я выхватываю у нее телефон, прикрываю рукой микрофон и шиплю на нее.

— Какого черта ты сейчас творишь?

Она спокойно встречает мой озверевший взгляд.

— Спасаю твою задницу, гангстер.

— Ее не надо спасать.

— Возможно, ты передумаешь, узнав, что после моего похищения Кейдж назначил награду в тридцать миллионов долларов за твою голову. Семья, которой удастся убить тебя, сначала получит деньги, а потом и право на возобновление перевозок и торговли, – ее улыбка становится самодовольнее. – И еще тридцать лямов достанется тому, кто в целости и сохранности доставит меня в Нью-Йорк. Так что теперь только утебятут мишень на спине. Забавно, как быстро меняются условия игры, да?

Когда я ничего не отвечаю, а просто продолжаю взбешенно смотреть на нее, поражаясь ее гордыне, она вежливо просит:

— Я постараюсь донести эту мысль позже, а пока можно мне закончить разговор?

Я прикладываю телефон к уху. Глядя прямо Слоан в глаза, я говорю:

— Передай Казимиру, что, если он не отзовет оба предложения о награде в течение часа, в полночь изуродованное тело Слоан окажется у его порога.

Я кладу трубку и смотрю на нее.

Она складывает руки на груди и вызывающе смотрит на меня в ответ.

— Что за глупость с твоей стороны.

Я закипаю и тихо шиплю сквозь зубы:

— Ты не представляешь, какая игра здесь ведется, подруга. Даже близко. Не имеешь, мать твою, никакого понятия. И, если честно, я уже до смерти устал от твоей чертовой болтовни.

Телефон падает обратно в карман пальто. Когда я начинаю развязывать узел пиджака, она делает шаг назад и мотает головой.

— Даже не смей затыкать мне рот, гангстер.

Срываю галстук и шагаю к ней.

— Я предупреждаю! – орет она, пятясь назад. – Я тебе задницу надеру!