Книга Зимнее солнце, страница 68 – Бейза Аксой

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, а я следила за движением бликов пламени на его гладкой коже. Затем он отвел взгляд, шмыгнул носом и сделал глубокий вдох. Я нахмурила брови: почему он вдруг стал таким напряженным?

Он облокотился на кресло, поднялся и двинулся в мою сторону, но, не дойдя до меня, обошел кресло и направился к двери. Я вытянула ноги и обернулась, чтобы увидеть, что он делает. Мне показалось, что он собирается выйти, но он просто потянулся к тачке, стоявшей перед дверью. Он вытащил из-под дров сложенную газету, повернулся и посмотрел на меня.

Вернувшись, он сел не у кресла напротив, а прямо передо мной. Я попыталась отстраниться, упираясь в пол изрезанной ладонью. Но отступать было некуда, так как я уже была прижата спиной к креслу.

— Вот, – сказал он, положив между нами газету. – Посмотри.

Я покосилась на него с опаской, а затем, расправив плечи, потянулась к газете. В глаза бросилось, что на ней стоит логотип уважаемого издания. Развернув газету и положив ее на скрещенные ноги, я сразу обратила внимание на дату: тридцатое сентября две тысячи двадцатого года.

Я подняла на него глаза; он наблюдал за мной.

— Да, это дата того поединка, – сказал он низким голосом. – А теперь взгляни на главный заголовок.

Сделав глубокий вдох, я посмотрела на крупный заголовок под логотипом. Роковой удар: боксерский поединок заканчивается трагедией.

Под кричащим заголовком была опубликована новость. Боксерский поединок между знаменитым Кунтом Видаром Карьели (26 лет) и восходящей звездой Карамом (?), вызвавший ажиотаж и привлекший огромное количество зрителей, обернулся шокирующим инцидентом, который потряс всю страну.

— Я читала это сто раз, – резко сказала я, выпуская газету из рук. Я знала, что мой брат держит свою личность в тайне, используя псевдоним Карам, поэтому никто ничего не знал о нем. Информация о его имени, возрасте и других аспектах жизни оставалась для СМИ большой загадкой.

— Эту ты не читала, – возразил Кунт, беря в руки свечу, стоявшую у камина, и зажигая ее. Затем он положил газету между нами; свеча подсветила фотографию под заголовком. – Печатные экземпляры этой газеты были готовы к тридцатому сентября, но их изъяли до того, как они разошлись по всем торговым точкам, так как в нее поместили фотографию с поединка. Никто не читал ее.

С тревогой я уставилась на фотографию. Это был четкий снимок, сделанный в непосредственной близости от ринга. На ринге были он и мой брат, а с той стороны канатов к рингу приближались рефери и эффектная девушка с фигурой модели, в руках которой была табличка с анонсом, сигнализирующим о начале поединка. Тренеры также занимали места в непосредственной близости от ринга, внутри арены. На первых рядах сидели богатые зрители, у которых были специальные билеты, и спортсмены, пришедшие поддержать бойцов.

— Если все экземпляры газеты изъяли, то где ты ее взял? – поинтересовалась я, переводя взгляд с фотографии на него.

— Нигде не взял, – спокойно ответил он. – Сегодня утром кто-то закинул ее мне в окно.

Мои брови взметнулись вверх от удивления.

— Что?

Он кивнул.

— Я предполагаю, что за этим стоит Али Фуат, но я с ним еще не разговаривал. Утром я не предал ей никакого значения и бросил в сарай, но когда вечером пошел грузить тачку, мое внимание привлекла фотография. – Караджа, – твердо произнес он, – покажи мне на фотографии тренера твоего брата.