Книга Зимнее солнце, страница 66 – Бейза Аксой

— Почему ты не смотришь запись поединка? – спросил он, не сводя с меня карих глаз, обрамленных густыми ресницами.

— Ты хочешь, чтобы я посмотрела ее здесь? – спросила я, жестом указывая на висящий на стене телевизор. – Похоже, тебе надоело жить.

— И кто же убьет меня? Ты? – Он чуть приподнял брови.

Мои губы сомкнулись, образуя прямую линию, а на лице появилось отстраненное выражение. С леденящей душу интонацией я сказала:

— Сначала я убью твоего волка. Возможно, я уже убила его. Кто знает, может, доза лекарства, которую я ему дала, была слишком велика и у него уже остановилось сердце?

Эмоции на его лице мгновенно исчезли. Мои слова вызвали у него беспокойство. Вероятно, ему хотелось встать и отправиться на кухню, чтобы проверить своего друга, но он остался сидеть на месте.

— Ты не имеешь права так поступать. Он ни в чем не виноват.

— Гнев, как ядовитая стрела, пронзает разум и парализует его, делая человека неспособным к ясному мышлению, – сказала я, повторяя его слова, сказанные мне в тот вечер. – Это ты мне сказал. Ты думаешь, разум обладает достаточной прочностью, чтобы выдержать сокрушительный удар потери? Убить виновного становится очень легко. Но этого мало, так как это не принесет желанного удовлетворения. Месть обрушивается на тех, кого он любит. Поэтому нужно скрывать свои слабые места от врага.

— Что ты получишь, если убьешь Караеля? – спросил он с каменным лицом.

Я уставилась в пол, словно пытаясь отыскать там ответы. В моем голосе не было эмоций, так как в тот момент я была полностью сосредоточена, просчитывая возможные последствия.

— Ты очень сильно разозлишься.

— И что тогда, Караджа?

— Мы будем в расчете. – Я закрыла глаза, с трудом сдержав рвавшийся из груди крик боли. Это было безумие, бред, но это был единственный ответ, который я смогла дать.

Он тяжело выдохнул, и его взгляд застыл на пламени в камине. Я пытаясь понять, что творится у него в голове.

Когда он подтянул одну ногу и поднялся, я подняла голову с колен, но продолжила пристально смотреть на него. Он прошел между кресел и направился к серванту, заслонив собой свет свечи. Меня окутала тьма, мне не было видно, что он делает, но до меня отчетливо доносился звон стекла.

Затем я увидела, как он залпом выпил содержимое только что наполненного бокала. Это было виски? Негативные ассоциации с алкоголем, возникшие еще в старших классах, привели к тому, что я его избегала.

Когда он вернулся с очередным наполненным до краев бокалом, его взгляд на мгновение встретился с моим. Сев на то же самое место, он непринужденно держал бокал кончиками пальцев, опираясь локтем на колено, которое подтянул к себе. На лице застыла ледяная маска.

Я замерла.

— Ты можешь забрать Караеля, – сказал он ровным голосом, сделав небольшой глоток. – Если это утолит твою жажду возмездия, забирай. Если это облегчит твои страдания, забирай.

— Ты знаешь, что это не исправит ситуацию.

— Знаю. – Он тяжело вздохнул. – Кроме того, я знаю, что это причинит тебе еще больше боли. – Его взгляд, скользивший по бокалу, переместился на меня. – Я вышел на ринг, чтобы сразиться с твоим братом, а не убить его. А если ты убьешь Караеля, то ты это сделаешь намеренно.

Волна обжигающего жара, окатившая меня, была сильнее, чем пламя камина, потрескивающее рядом с нами, но я понимала, что внешне сохраняю спокойствие. Отточенное умение сдерживать эмоции иногда давало мне определенные преимущества, но иногда и лишало чего-то. Заглянув в глубину моих черных глаз, он не сможет разгадать тайны моего сердца и понять хаос, творящийся в моем разуме. Он может только догадываться.