Книга Разбейся и сияй, страница 66 – Сара Штанкевиц

Между тем толпа нас разъединила, Хейзел и Эндрю больше нет рядом. Очевидно, за последние несколько минут меня оттеснили назад, потому что я вижу их обоих далеко впереди, они танцуют, сияя от счастья. Я тем временем отступаю все дальше; меня толкают локтями, наступают мне на ноги, меня заглатывает толпа. Я не могу выдержать больше ни секунды, разворачиваюсь и пробираюсь к выходу. Я отталкиваю людей в сторону, выбираюсь из водоворота тел и с облегчением выдыхаю, только оказавшись на свежем воздухе.

На улице идет дождь. Не мелкий дождик, а настоящий ливень, от которого на мостовой образуется водяная пленка. Моя одежда за несколько секунд промокает насквозь.

Я наслаждаюсь влагой.

Потоки воды гасят пламя внутри.

Я надеялся, что это пламя останется в прошлом – достаточно только следить за собой и не принимать его к сведению.

Как сильно я ошибался!

Я кайфую от каждого номера концерта, от каждого движения, от каждого слова, которому подпеваю, – даже барабанным перепонкам становится больно. Ни разу после смерти Мейсона я не чувствовала такую раскованность в общественном месте. Закрыв глаза, я подпрыгиваю в такт любимой песни, чувствую, как с каждой секундой все больше потею, – и все равно не хочу останавливаться.

Вот только прыжки и толчки разлучили нашу компашку. Мне не хватает близости Кэмерона, который меня охранял, чтобы я могла без помех насладиться концертом. Мне не хватает прикосновений его рук к моему телу, дарящих блаженные мурашки.

Когда группа начинает играть «Сентябрьское небо», я ору громче прежнего, ведь я знаю, в чем смысл этой песни. Год назад мы со Скай были на концерте группы, и в самом конце Айзек Уокер представил новую песню. Слова для песни, как оказалось, написал во время поездки в Лондон Картер. Он посвятил стихи моей лучшей подруге. Скайлер Кэмпбелл – самая чистая душа на всем белом свете. Это человек, который слишком часто отодвигает личные нужды на второй план, принося себя в жертву другим.

Я с радостью делаю передышку и перестаю скакать, потому что мелодия спокойная. Моя подруга далеко впереди, я хихикаю, видя, как увлеченно она сосется с Картером. У меня тоже начинает пощипывать губы, хочется поцеловать Кэмерона. После Дня благодарения у меня, честно говоря, нет других желаний. Однако, когда оглядываюсь, я нигде его не вижу.

Эндрю в двух метрах справа от меня, однако Кэмерон как сквозь землю провалился. Неужели за последние три песни его оттеснили так далеко? Я пробираюсь сквозь толпу, хватаю Эндрю за руку и натыкаюсь на лучезарную улыбку. Я успела с ним немного поболтать, он напоминает мне Скай, только мужского пола. Всегда готов ляпнуть что-нибудь возмутительное, а яркости его улыбки могут позавидовать софиты в зрительном зале. Накануне концерта я немного переживала – какой он, лучший друг Кэмерона? – но очень быстро выяснилось, что для переживаний нет причин.

— Что случилось, малышка Кэмерона? – кричит Эндрю так громко, что его трудно разобрать.

«Малышка Кэмерона». Вообще-то мне не нравится, когда о девушках судят по их парням – да и можно ли его назвать моим парнем? – и все же Эндрю сказал это без задней мысли. Идея мне где-то даже нравится.

— Ты его видел? – спрашиваю я, отметив, что мои голосовые связки порядком подустали. Каждое слово царапает глотку как наждачная бумага. – Я нигде его не вижу.