Книга Разбейся и сияй, страница 48 – Сара Штанкевиц

Отправив сообщение, я цепенею. Мне ни разу не доводилось говорить открыто о смерти Мейсона с кем-либо вне семьи или круга близких друзей. У Кэмерона перехватывает дыхание. Я жалею, что упомянула Мейсона на нашем первом спонтанном свидании, все испортив.

Кэмерон: Жизнь несправедлива.

Короткий ответ. Всего два слова. Я рада, что Кэмерон не прибегает к банальностям, не говорит, что ему очень жаль. Или что время все лечит. Еще лучше, что он не спрашивает о произошедшем с Мейсоном. Я пока не готова говорить на эту тему, и Кэмерон, как видно, это почувствовал. Он понимает даже те слова, которые я оставила при себе. Потому что произносить их вслух слишком больно.

Хейзел: Верно. С другой стороны, мне почему-то приятно снова здесь находиться. И я рада, что здесь не одна.

Я чувствую рядом какое-то движение, аромат парфюмерии Кэмерона становится сильнее, он набрасывает мне на плечи свою кожаную куртку. Как будто заметил, что от перемены темы меня бросило в холод. Я с благодарностью кутаюсь в куртку, ощущая на подкладке тепло его тела.

Когда Кэмерон наконец обнимает меня за плечо и притягивает к себе, у меня вырывается всхлип. Небольшое озеро слез, накопившееся в глазах, проливается на щеки. Мы сидим и смотрим на город, следим за светом фар мелькающих на улицах автомобилей. Огни напоминают светлячков, пробирающихся через лабиринт кварталов.

Близость Кэмерона изгоняет из моего тела последние остатки холода и наполняет его теплотой и чувством защищенности. Мы едва знакомы, и все-таки мне кажется, что он понимает меня так, как мало кто в моей жизни.

Он гладит мою руку и наконец прикасается к волосам, нежно перебирает пальцами пряди. Я закрываю глаза, прижимаюсь плотнее, наслаждаясь близостью, как будто меня никто никогда не обнимал. Именно такое у меня чувство. Новое – и в то же время хорошо знакомое. Возбуждающее – и одновременно заземляющее. Я уверена, что так меня еще никто не держал в своих руках.

Над городом пляшут первые звезды. Видны только самые яркие, остальные тонут в свете, исходящем от улиц и зданий. Я невольно вспоминаю звездные ночи на ферме, которые хотела показать Кэмерону. Каждый должен хотя бы раз в жизни увидеть Млечный Путь невооруженным глазом.

Пальцы Кэмерона теребят мои волосы, а я наслаждаюсь каждой секундой близости, которую уже не чаяла снова обрести. Если признаться, ее не хватало мне уже тогда, когда Мейсон был моим парнем. Мы целовались, занимались сексом, обнимались, но… он был в мыслях где-то еще. Война оставила от него только внешнюю оболочку. Я по сей день не знаю, что приключилось на войне с его душой. Он не рассказывал о пережитом, сколько бы я ни просила.

Заметив, что я опять ухожу в мрачные мысли, сосредоточиваю внимание на Кэмероне. Такое ощущение, что мы одно целое. Я кладу левую ладонь на его правую руку, осторожно поглаживаю его мышцы. Несмотря на холод, у него такие теплые руки, что я невольно сравниваю их с одеялом. Мои пальцы натыкаются на выпуклый край шрама под рукавом рубашки; я задерживаю их там и чувствую, что Кэмерон внутренне напрягся. Не хочет, чтобы я его там трогала? На всякий случай я убираю руку, однако у Кэмерона другое на уме. Он перехватывает мою кисть и возвращает ее на середину своей руки.

Я совершаю круговые движения по зажившей ране и вижу, как все больше расслабляется его тело. Меня тянет спросить, как он потерял слух, но я не спрашивала об этом – вдруг он решит, будто я замечаю в нем только отсутствие способности слышать? Однако я только что рассказала ему о Мейсоне, и это все меняет. Я вслепую нащупываю свободной рукой телефон, открываю наш чат и подношу большой палец к экрану.