Книга Разбейся и сияй, страница 115 – Сара Штанкевиц

Черт, я окончательно теряю голову.

— Твой голос, – я наклоняюсь и целую его в уголок рта, – чертовски сексуальный.

Кэмерон, рыча, превращает мой легкий поцелуй в полноценный, мы не можем насытиться друг другом. Небо все больше темнеет, из золотого делается синим. Наступает момент, когда я сползаю с колен Кэмерона и смотрю на город внизу. По улицам снуют светлячки машин.

— С-сделаешь мне одолжение? – нарушает тишину Кэмерон.

Привыкну ли я когда-нибудь к звуку его голоса? Надеюсь, что нет. Пусть он всегда остается особенным.

— Какое захочешь.

Кэмерон придвигает коробку с вещами Мейсона.

— Эти вещи н-надо передать его родителям. Им он т-тоже написал письмо. Мне не х-хватит духу встретиться с отцом. Я уже п-пытался.

— Я передам, – обещаю я.

Наши руки и губы находят друг друга словно магниты. Сколько бы мы ни целовались, нам все мало.

Теперь это место в моей памяти навсегда будет связано и с Мейсоном, и с Кэмероном. И это правильно. Здесь поселилось мое сердце.

Он всем хорошо знаком – этот момент, когда в корне меняется жизнь. Год назад наступила дюжина таких моментов; они сыпались как горох, и меня со всех сторон обступил мрак. Мой взгляд потух; потери, боль и тоска пригибали к земле.

Сначала я потеряла бабушку, заболел дедушка, меня бросил Мейсон, а потом я получила известие о его гибели. Однако помните: вашу жизнь может в мгновение ока изменить не только что-то недоброе. Бывают и светлые моменты, которые все переворачивают с ног на голову, освещают вам путь во тьме, пока мрак не расступается и не становится легче дышать.

Встреча с Кэмероном была таким светлым моментом.

Джейми – сам по себе свет в чистом виде.

Дедушка сияет ярче солнца.

А моя подруга Скай умеет развеселить меня как никто другой.

Я не лишилась хорошего в жизни, просто на время о нем позабыла.

• • •

Когда жарким июльским днем я захожу в сарай и вижу Кэмерона за работой, мое сердце искрится от любви, как шампанское. Всякий раз, когда у него есть свободная от учебы минута, он приезжает на ферму помогать по хозяйству. И так уже несколько недель. После первой годовщины со дня смерти Мейсона Кэмерон решил вернуться в университет, и теперь мы проводим вместе не только каждую ночь, но и каждый день в кампусе. Мне нравится ждать его после окончания курсов и возвращаться с ним в общежитие.

Кэмерон наполняет корыта кормом и водой – и тут замечает меня. Его лицо озаряется ослепительной улыбкой. На Кэмероне низко сидящие, застиранные голубые джинсы и коричневые ботинки, торс обнажен. Увидев его, я чуть не роняю тарелку с пирогом, которую держу в левой руке. В правой у меня коричневый бумажный пакет, я ставлю его на полку у стены.

— Пирог из тыквы и груш посреди лета? – с ухмылкой спрашивает Кэмерон, изображая подозрительность. – Ты не ошиблась со временем года?

Я подаю тарелку:

— Пирог из тыквы и груш можно есть круглый год.

Прислоняюсь к дверной раме сарая, отщипываю кусочек пирога и кладу в рот. Он не до конца оттаял – я достала его из морозилки, но и так сойдет. Вкус пирога всякий раз приводит меня и Кэмерона в экстаз. Теперь мы знаем, что он точь-в-точь такой же, как у пирога, который готовит мама Кэмерона. Рецепт нашел Ричард, и Моника продолжала печь пирог каждый год на День благодарения, хотя Ричард давно ушел из семьи.