Книга Плохая фанатка, страница 147 – Тесса Бейли

До которой добралась Джозефина, и только она.

Пройдет десять лет, и свидетели будут утверждать, что он рыдал как ребенок, обняв ее за пояс и уткнувшись в живот лицом. А он будет говорить, что ничего подобного не было.

Но они будут правы. Он рыдал. В голос.

— Ты победил, – то ли всхлипнула, то ли рассмеялась она. – Ты победил, ты победил…

— Ты здесь, – прохрипел он, вдыхая ее запах, скользя руками по спине в попытке убедиться, что это не сон. – Ты здесь.

— Я так тобой горжусь, – прошептала она дрожащим от волнения голосом. – Уэллс. Боже.

На мгновение он сильнее зарылся лицом в ее живот, и эти слова – ее гордость – помогли взять себя в руки.

— Ты был прав. Ты поступил правильно. Сама бы я не ушла. – Она судорожно вздохнула. Он крепче прижал ее к себе, стараясь расслышать ее среди шума толпы. – Ты сделал это ради меня. Прости, что не поняла сразу. Ведь ты любишь меня. Даже несмотря на то, как тяжело тебе было. И за это, Уэллс, я горжусь тобой не меньше, чем за победу.

От ее слов сердце пело. Утром он боялся, что она никогда больше и слова ему не скажет. А теперь она гордилась им за самое трудное решение в его жизни. Не просто простила его, но извинилась? Благодарность и счастье пролились на голову целебным дождем, хотя изнутри переполняло желание скорее ее утешить.

— Тебе не за что извиняться. Не за что. Я сам тебя обидел. – Он обхватил ее прекрасное лицо ладонями, большими пальцами стирая слезы. – Простишь меня за это?

— Да. А ты меня простишь?

Он хотел снова сказать, что ей не за что извиняться, но она приложила палец к его губам.

— «Один – один», Уэллс.

Эта женщина. Настоящее чудо. Каждое мгновение с ней будет мечтой. Как хорошо, что этих мгновений осталось очень много. Минуты. Годы. Десятилетия. До самого конца.

— Тогда я тоже тебя прощаю. – Он стер еще одну слезинку, и сердце болезненно сжалось. – И послушай меня: неважно, стоишь ты рядом со мной в форме или нет, мы все равно одна команда. Когда я не на соревнованиях – я со своей девочкой. Перееду в Палм-Бич так быстро, что у тебя резинка с хвоста слетит.

Она рассмеялась сквозь слезы.

— Но не волнуйся, я его заплету. Я теперь эксперт.

— Я люблю тебя, – всхлипнула она, зажмурившись. – Знаешь, это так больно.

Черт. На глаза вновь навернулись слезы. Да так, что пришлось уткнуться лицом ей в живот, чтобы футболка впитала влагу.

Несколько раз глубоко вздохнув, он взял себя в руки и отстранился достаточно, чтобы посмотреть в глаза своей лучшей подруги, равной ему женщины, рядом с которой он хотел просыпаться каждый день до конца жизни, и он позволил чувствам взять верх.

— Я тоже тебя люблю. Очень. Думаю, в глубине души я верил, что мы снова будем вместе, потому что такая любовь, как наша, не проходит бесследно. Она переживет все. Это любовь от начала и до конца. Ты это понимаешь, и я тоже. – Он склонил голову, восстанавливая дыхание. Под ее взглядом его перехватывало. – И раз уж я стою перед тобой на коленях: пожалуйста, выходи за меня. Я могу играть в гольф сам, но если тебя не будет в моей жизни – не продержусь и дня.

— Выйду, – закивала она, глотая воздух. – Да. Я люблю тебя, да.

Внезапно у него появились силы подняться. Взять Джозефину на руки и крепко прижать к себе. Голова кружилась от восхождения к самым высоким вершинам, которые только мог предложить этот мир.