Книга Плохая няня, страница 37 – Тесса Бейли

Быть может, для хоккея Берджес и был староват, но старым он точно не был. Тем не менее он все еще не мог припомнить, что хоть когда-либо был настолько же зелен и глуп, как эти двое.

— Не желаете вернуться к тренировке, клоуны? – спросил Берджес, натягивая правую перчатку. – Или это мешает вам составлять общие наряды?

Корриган разразился смехом.

— Мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя обделенным, папочка. Можем и тебе подарить такую толстовку.

— Но только если ты подарил общественности хотя бы один оргазм за последний месяц, – поспешил вмешаться Мейлер, врезавшись плечом в Корригана и получив сопоставимый удар в ответ. – Выполняешь это условие?

Берджес задумался. И правда, дарил ли он хоть кому-то оргазмы за последнее время?

Только если себе.

— Раз уж я твой папочка, Корриган, почему бы тебе не спросить у своей мамаши, выполняю ли я это условие?

Мейлер рассмеялся вдвойне сильней, пока улыбка Корригана медленно сползала с его лица. Готье подкатил к Берджесу, и они не глядя отвесили друг другу кулачок. Эта шутка слишком хорошо напрашивалась стать частью их перепалки. Берджесу хотелось думать, что он выше шуток про чужих мамок, но обмен колкостями был неотъемлемой частью образа жизни хоккеистов, и этот факт точно не собирался уходить в прошлое в ближайшее время. А когда дело доходило до оскорблений, лучшей защитой всегда было нападение. Честно говоря, разве паренек не заслужил этого, купив такую нелепую толстовку?

Тренер Маккаррен дал еще один свисток, и команда вернулась к тренировке. В этот раз Берджес изо всех сил старался не отвлекаться от игры. И это очень крепко его злило. Ведь сейчас он мог думать лишь о том, что действительно не дарил никому оргазма с начала прошлого года. У него ведь тогда был секс на одну ночь по дороге в Анахейм, так ведь? Воспоминания о нем были похоронены почти сразу после того, как все произошло, так что при попытке вспомнить лицо переспавшей с ним женщины перед ним представал лишь ее размытый профиль. Признаться, его личная жизнь была максимально отстойной. Берджес обожал секс. Кто вообще его не обожал? Пока ему еще перепадало, все было замечательно, но как только он перестал спать со случайными женщинами с той же частотой и у него появилось время поразмыслить, весь его прошлый сексуальный опыт стал служить ему лишь напоминанием о том, что его брак пошел ко дну. Что это он сам пустил его ко дну.

Не было ни одной причины, реально мешавшей ему начать новые отношения. Черт, да его бывшая уже успела обручиться со своим новым парнем – с чем Берджес мог их только поздравить. Ему даже чем-то нравился дантист, которого она избрала в женихи, и это о многом говорило, потому что Берджесу вообще мало кто нравился. Только вот, вступив в отношения с новой женщиной, он в конце концов был бы вынужден познакомить ее с Лиссой. Это-то его и сдерживало. Он и сам не мог найти общий язык с собственной дочерью. С чего бы он вообще подумал, что вовлечь в их отношения совершенно новое лицо могло быть хорошей идеей? Свободные вечера Берджес проводил дома, на свидания не ходил и неустанно отказывался от предложений жен его товарищей по команде свести его с их подругами, сестрами и кузинами. Слишком уж много сил на это нужно было тратить.

Всему этому он с удовольствием предпочел бы тайно вожделеть новую прекрасную няню его дочери, которая уже находила его агрессию на льду тревожной и имела серьезные и обоснованные проблемы с доверием к мужчинам. Боже, после ее вечерних откровений на крыше Берджес не спал всю ночь, прокручивая в голове кошмар, через который ей пришлось пройти, не в силах успокоить свой учащенный пульс. Единственным утешением ему служил тот факт, что Бретт никогда больше не смог бы причинить Таллуле вред. Если бы ее мучитель был еще жив, Берджес не сумел бы найти себе места.