Книга Плохая няня, страница 34 – Тесса Бейли

Берджес выругался. Он положил руки на бедра и повернулся кругом, будто внезапно оказался в ловушке, как и она.

— Боже мой, Таллула.

— Я провела в этом шкафу почти двое суток. – Восемь слов, за которыми она скрыла сорок часов ощущения нескончаемого ужаса и неопределенности, страха, дискомфорта и беспомощности. Однако Берджес, казалось, каким-то образом уловил это. Он буквально застыл, удерживая с ней зрительный контакт, словно хотел впитать в себя худшие из воспоминаний Таллулы. – Из-за праздников в здании будто и не осталось никого, кроме нас с ним. Все мои крики оставались без ответа. В конце концов я больше не могла кричать. У меня совсем пропал голос. Однажды кто-то постучал в дверь его квартиры. Судя по всему, это был один из его друзей. Бретт поторопился увести его подальше, вероятно, боялся, что тот меня услышит. Следующий час я потратила на то, чтобы вырвать одну из расшатавшихся половиц шкафа, и когда Бретт наконец открыл его дверь, я размахнулась изо всех сил. Мне повезло вырубить его одним ударом. Я тут же сорвалась с места. Бежала без остановки до тех пор, пока не наткнулась на прохожего, выходящего из ресторана, и не попросила его вызвать полицию. У меня все еще не было голоса, но я передала им свои показания с помощью записок. В итоге… – Она остановилась, чтобы собраться с мыслями, немного удивленная тому, что смогла дойти до конца истории. – Его посадили в тюрьму на пять лет, но он не дожил до конца срока. Как я понимаю, один из заключенных напал на него, когда Бретт стоял в очереди в душ. – В ее взгляде отразилась еще более глубокая серьезность. – Я не радуюсь его смерти. Но в то же время и не знаю, как смогла бы жить, если бы он вышел на свободу, понимаешь?

— Я и представить не могу, каково это… Пройти через такое… А потом ждать дня, когда этот человек выйдет на свободу. Я просто… – Он неровно вздохнул. – Должно быть, я не такой великодушный человек, как ты, потому что прямо сейчас я бы с большим удовольствием пожал руку его убийце.

Таллула понимающе кивнула, ведь когда-то она и сама была на его месте. В каком-то смысле то, как его возмутил и шокировал ее рассказ, Таллулу даже успокаивало. И хотя она сделала осознанный выбор, когда решила хранить свои травмы в тайне, иногда ей было очень больно наблюдать, как мир продолжает жить дальше так, будто с ней ничего и не произошло. Но прямо здесь и сейчас Берджес признал реальность и весь ужас произошедшего. Таллула ощутила от этого… настоящее облегчение. Долгожданное облегчение.

— Я не позволю ему отравить мою жизнь даже каплей ненависти. Мне хватает и всего того страха, что он в меня вселил. Но… – Она резко пожала плечами. …Мне все равно приятно, когда люди испытывают злость от моего лица. Мне даже не хочется тебя от этого отговаривать.

— Не думаю, что у тебя это вышло бы.

Только на этом ее история не заканчивалась, так ведь? Это было еще не все. Даже мысль об этом заставляла Таллулу гореть от стыда.

— Я обещала своей сестре, Ларе, что не позволю себе жить в страхе из-за случившегося… но у меня не вышло. Я скакала со стажировки на стажировку, искала покой в тишине лабораторий. Пряталась там. Я не… Боже, я уже почти четыре года не виделась с семьей. Я не могу смотреть в глаза Ларе, зная, что не сдержала данное ей обещание. – Как только Таллула произнесла эти слова вслух, пренебрежение своей клятвой стало казаться ей еще более вопиющим. – Когда-то я была совершенно бесстрашной. Готова была перепробовать все на свете, путешествовала, проводила вечера с лучшими из людей… Но после случившегося я будто перестала жить. И могла лишь существовать. Я с подозрением отношусь к мужчинам и их намерениям. Боюсь отпустить себя и наслаждаться жизнью в страхе перед тем, что меня обманут. Я должна была хотя бы попытаться жить дальше, но у меня не получилось. Совсем не получилось.