Книга Плохая няня, страница 162 – Тесса Бейли

Быть может, в нем говорили остатки побочных эффектов анестезии?

И черт его побери, ему бы сейчас точно не помешал один небольшой укол прямо в грудь, потому что все внутри ныло, умоляя об облегчении, просто чтобы он наконец смог дышать. Сосредоточиться.

Сосредоточиться на том, что нужно было сделать.

Извиниться. Доказать Таллуле, что он мог быть тем самым мужчиной, который достоин ее любви.

Быть может, доказать это заодно и себе.

Вернуть ее.

Любить ее, пока его сердце не перестанет биться.

Берджес замедлил шаг, когда перед ним внезапно материализовалась целая вечеринка. На ней три десятка гостей общались под полумесяцем, потягивая шампанское из бокалов под мерцание свечей среди зелени, усыпанной белыми гибискусами.

Во влажном ночном воздухе тихо витала музыка «Бич бойз»… А он видел только Таллулу.

В розовом платье.

Но не просто в розовом. Это был «хот-пинк» – и он знал точное название этого цвета только потому, что Лисса в детстве часто играла с Барби. Только в Таллуле не было ничего пластикового. Господи, он никогда не видел, чтобы кто-то был настолько мягким и естественным – ее волосы были распущены и слегка завились от высокой влажности воздуха. А ее платье было для него будто удар коленом в пах. На нее было больно смотреть. Чертовски больно.

Ее посыл был ему кристально ясен: «Смотри, что ты потерял».

Несмотря на агонию, которую ему предстояло пережить, только чтобы приблизиться к ней, он не мог не сделать этого – потребность быть рядом с ней пылала внутри его груди сильнее, чем когда-либо. А удержать собственную челюсть от падения было уже невозможно. Боже правый. Ее попка и бедра в этом обтягивающем ярко-розовом платье точно будут указаны в его свидетельстве о смерти как причина его кончины. На ее коже блестели капли росы, а губы были подкрашены в тон наряду. И окружающие мужчины это замечали. Чертовы гольфисты.

На хер. Их.

Берджес скривился и зашагал под лунный свет, пересекая газон, к калитке, ведущей на патио. Он захлопнул ее за собой с громким лязгом, бросив взгляд каждому гольфисту на вечеринке, который ясно говорил: «Тронешь ее – умрешь». И он не шутил.

Возьми себя в руки.

Он потерял ее, поведя себя как мудак. И точно не вернул бы ее мудацкими методами.

— Эй, мужик. – Уэллс появился перед ним в белоснежном поло, с бокалом скотча в руке. – Ты выглядишь куда лучше, чем в прошлую нашу встречу. Ну, по большей части.

Берджес уставился на Таллулу за спиной друга.

— По большей части?

— Ты все еще выглядишь так, будто тебя пытают на дыбе, но хотя бы ходишь. Я называю это прогрессом.

— Это не тот прогресс, который мне сейчас нужен.

Он вздохнул и хлопнул Уэллса по плечу.

— Кстати, поздравляю со свадьбой.

— Так трогательно. Аж слезы наворачиваются. – Уэллс сухо усмехнулся, затем наклонился и понизил голос: – Я слышал, ты записался на завтрашний зиплайн и прыжки со скалы.

— Ага.

Наконец Таллула прервала разговор с группой приглашенных женщин и встретилась с ним взглядом. К его горлу тут же подступил ком, заставив его поправить воротник рубашки.

— Надеюсь, у нас будет возможность поговорить.

— С этим не должно быть сложностей, учитывая, что вы единственные, кто записался.

— Правда?

— Ну да.

Уэллс сделал глоток скотча.

— Карлосу приказали запланировать активные развлечения только для вас. Если бы Хлоя и Сиг захотели к вам присоединиться, он дал бы им неправильное время и место встречи, а потом свалил бы все на меня. Не благодари.