Книга Плохая няня, страница 116 – Тесса Бейли

— Так лучше?

— Ты даже не представляешь, – выдавил Берджес.

— Как мышца?

— Самое обычное растяжение, – на автомате ответил он.

Она неодобрительно хмыкнула.

— Раз уж ты выиграл, может, сегодня я тебя и прощу.

В его горле застряли самые искренние слова благодарности, потому что, черт возьми, какое же удовольствие ему доставляло каждое движение ее пальцев. Может, эта ночь и правда могла закончиться самым обычным массажем. И если это на самом деле так и было, Берджесу срочно нужно было перестать думать о том, чтобы развернуться, повалить ее на кровать и выяснить, не пришла ли она к нему за чем-то бо́льшим. Думать о том, чтобы подарить ей гораздо большее. Показать ей все, на что он способен.

Непринужденно.

Веди себя непринужденно.

— Кстати, о нашей победе… Я не мог не заметить, как ты орала на судью, будто он тебе жизнь испортил. Нам что, все же удалось превратить тебя в хоккейного фаната?

— Это было лишь временное помешательство, – фыркнула Таллула. – Хотя… существует вероятность, что я уже заглянула на сайт за информацией о сезонных абонементах.

Он усмехнулся в темноту, но его смешок тут же обратился шипением, когда Таллула нащупала особенно болезненное место прямо под полотенцем.

— Тебе не нужен абонемент, ведь у тебя есть я. Даже когда… даже когда я закончу играть, за мной всегда будут зарезервированы места.

Она молча массировала его спину несколько долгих секунд.

— Думаешь, это произойдет уже скоро?

— Скоро ли я перестану играть?

— Ага.

Ему было тяжело подавить то неприятное чувство, возникающее каждый раз, когда кто-либо заводил с ним разговор о завершении карьеры. А сейчас оно было даже сильнее, потому что рядом с ним была Таллула. Он хотел, чтобы эта женщина верила, что он сделан из стали, но, быть может, эта надежда была такой же нереалистичной, как и его шансы на то, чтобы заработать еще один титул лучшего игрока сезона в тридцать семь лет.

— Сегодня… тебе показалось, что мне пора завязывать?

Она замедлила движения своих рук, а потом и вовсе остановилась.

Вот он. Тот самый момент, когда она должна была решиться мягко высказать ему свое мнение.

Берджес замер в напряжении.

— Ты шутишь? – Ее голос звучал ошеломленно, будто ее ответ должен и так быть ему очевиден. Ох, черт, все было еще хуже, чем он предполагал. – Твое выступление было… потрясающим. Я хоть ничего и не понимаю в хоккее, но даже мне было ясно, что ваш противник забил бы кучу шайб, если бы твой вратарь не был за тобой как за каменной стеной. Мимо тебя никто не мог проскользнуть. Я и сама не могла… – Он услышал, как тяжело она сглотнула. – Не могла отвести от тебя глаз. И не только потому, что знаю тебя. Я реально не понимала, как ты так хорошо предугадываешь действия других игроков до того, как они их совершают. Мне даже стало жалко будущих избранников Лиссы.

У Берджеса перехватило дыхание.

По его ребрам пробежала странная дрожь, вызванная чувством, с которым он не был способен справиться.

— Ну… – Он прочистил горло, сопротивляясь желанию прикоснуться к груди, чтобы нащупать это чувство легкости рукой. – Один человек все же прошел. Они ведь все же сумели забить нам один гол.

— Ничего себе. – В ее тоне читался очевидный сарказм. – Твой вратарь один раз за всю игру сделал свою работу. Да он тебе половину своей зарплаты отдавать должен.