Книга Сладкая месть под Рождество, страница 11 – Морган Элизабет

Он жадный и до денег, и до власти и считает мою фирму отличным инструментом, чтобы получить больше того и другого.

А еще он внук моего партнера по бизнесу и сооснователя фирмы.

Много лет назад Саймон Шмидт связался со мной, после того как я выиграл крайне распиаренное в СМИ дело одного генерального директора, присвоившего деньги компании, которую возглавлял. Саймон хотел, чтобы мы стали партнерами, и он не отступал, пока я не согласился. В течение года мы с ним основали компанию «Шмидт и Мартинес». Несмотря на то что мы были новичками в этом деле, нам удалось подписать контракты с несколькими известными бизнесменами. Мы до сих пор можем похвастаться нашим впечатляющим послужным списком.

Когда мы только начинали, Саймон сказал, что хочет оставить наследство для внука, который только начинал работать в юриспруденции. Он упомянул о своих надеждах на то, что, когда выйдет на пенсию, его старший внук займет его место.

Я больше чем уверен, что тот жаждет, чтобы это случилось сейчас. В прошлом году в это время он мог бы стать самым молодым партнером.

А пока этот титул принадлежит мне, поскольку я создал компанию семь лет назад, когда мне было тридцать пять. Но маленький Дикки, черт его дери, очень бы хотел утереть нос всем своим знакомым. И сделать это достижение очередным сияющим камушком в своей короне.

Я молча осматриваю его с ног до головы, стараясь глазами ясно выразить глубокое неприятие к этому человеку. Я годами пытался сделать это.

К сожалению, он словно щенок, который не понимает гребаных намеков. Вместо того чтобы поздороваться и уйти, он продолжает пялиться на меня с выжидающей улыбкой.

Пытается поговорить со мной, подлизаться, расположить к себе.

Быть с ним в хороших отношениях? Я пас.

— И кто ты такой? – спрашиваю я, показывая на него рукой с телефоном.

— Что?

Он выглядит озадаченным, как будто не понял вопрос.

— Это же хэллоуинская вечеринка. Кто ты такой? – Я приподнимаю бровь, подразумевая еще один вопрос: «Ты тупой?»

— Я… эм… адвокат, наверное? – говорит он, почесывая голову. Я слышал, что у него не свои волосы, хотя это и не мое дело. – Не буду врать. Я не ожидал, что люди и впрямь придут в костюмах по такому поводу. Я думал, мы все несколько… старые для такого.

Он смотрит на меня и на мой простой костюм, и до того, как он успевает подавить эмоцию, я замечаю ее: осуждение.

И именно поэтому он никогда не станет партнером.

Только не при мне, по крайней мере.

Он гребаный лжец.

Он не может скрывать свое осуждение по каждому поводу, которых у него много.

Наша работа как адвокатов заключается в том, чтобы убеждать людей – неважно, в виновности или невиновности, в оправданности поступков и в том, что значит торжество правосудия на самом деле. Выносить окончательный приговор – задача судьи или присяжных, а если мы все делаем верно, то подводим их к нужному решению.

Но мы никогда не судим.

Насчет этого большинство адвокатов, да и большинство людей, заблуждаются. Они считают, что всегда и везде имеют право судить всех вокруг. Делать выводы на основании поверхностных представлений о чьей-то жизни. Решать, достойный ли перед ними человек, обходиться ли с ним по-доброму или жестоко.

В детстве меня учили никогда не судить, и этим же правилом я руководствуюсь в своей работе.