Книга Жестокое лето, страница 42 – Морган Элизабет

— Ну-ну! – я шагаю вперед, сократив разделявшее нас расстояние с четырех футов до одного, наклоняюсь и заглядываю ей в глаза. – Объясни, что происходит.

Через секунду она сжимает зубы, а потом выкладывает мне все, что наболело:

— Бармены отказали мне в последнюю минуту. Ты просто не представляешь, как трудно за такой короткий срок найти замену. Слава богу, ты оказался свободен! Но я не ожидала тебя увидеть, мне надо внимательнее читать документы. А я их не прочла, потому что у меня было восемнадцать миллионов дел одновременно, и теперь я в панике, что еще где-то накосячила. Вдруг я забыла сообщить на кухню, что у миссис Слоан аллергия на арахис? Что мистер Космо придет с собакой-поводырем, которая на самом деле не поводырь, но он так сорит в клубе деньгами, что все закрывают на это глаза? И что собаке нужно подать отдельный стейк в белой миске? Это же мое первое мероприятие здесь, меня уволят, если все пойдет кувырком, да? А если меня уволят, мне жить будет негде, потому что свою квартиру в городе я временно сдала, а к Эбби и Дэмиену не поеду, хотя у него куча комнат, и все были бы только рады, но я не хочу садиться им на шею, потому что в прошлом году ужасно себя вела. И я до полуночи составляла дебильный плейлист для бранча, а утром обнаружила, что не забронировала оборудование, и его забрали на другое мероприятие. Жесть вообще, это же я организатор мероприятий! Я должна была знать! – Она делает глубокий вдох, словно наконец вспомнила, что, если не дышать, – умрешь. – И у меня ощущение, что все летит в тартарары, а я выбрала себе не ту специальность.

Грудь ее бурно вздымается и опадает, она определенно в панике.

— Можно? – улыбнувшись, негромко спрашиваю я и подношу руку к упавшей на ее лицо пряди волос.

Темные глаза округляются, встречаются взглядом с моими, губы чуть приоткрываются, и я замечаю, как часто она дышит.

Ками кивает, переводит дыхание, а я отвожу прядь от ее щеки, убираю за ухо, а потом моя рука, скользнув вниз по шее, останавливается у нее на плече. Мы совсем близко, между нами осталось едва ли шесть дюймов, я наклоняю голову, прижимаюсь лбом к ее лбу, и кладу ей на плечо вторую руку.

— Дыши, Ками, – она наконец-то начинает дышать. – У тебя все получилось. Я бывал уже на подобных мероприятиях и ни разу не видел, чтобы там все шло гладко. А у тебя все в курсе, куда им идти, что делать, потому что ты отлично все распланировала. Все будет замечательно, – глажу большим пальцем то место, где плечо переходит в шею. – Просто дыши, малыш, – добавляю шепотом.

Она, помолчав, наконец отвечает:

— Не уверена, что у меня получится.

От этого признания губы у меня сами растягиваются до ушей.

— У тебя такая приятная улыбка, – говорит она, округляет глаза, будто сама не верит, что такое сказала, и ее дыхание, наконец, выравнивается.

— Здорово! Когда все закончится, давай сходим на свидание. Обещаю много улыбаться, – наконец улыбка озаряет и ее лицо. Ками мягко качает головой. – Нет?

Черт, у меня в желудке все обрывается.

— Не «нет». Но пока и не «да».

Я не успеваю ответить, в дверь за ее спиной стучат, и она снова округляет глаза в панике:

— Минуточку!

Отступив, прикусываю губы, чтобы не расхохотаться. Она же сердито шлепает меня по груди.

— Иди, ангел, тебе нужно провести этот бранч.