Книга Жестокое лето, страница 32 – Морган Элизабет

— И где они ночевали? – он вскидывает бровь, а я закатываю глаза.

— Чувак, это были посетительницы.

— И?

— Я не сплю с посетительницами. Тем более с пьяными посетительницами. Мне пришлось провожать их через дорогу до «Приморского клуба».

Он снова стонет.

— А вот и вторая твоя проблема. Ты тусуешься с телками из «Приморского клуба».

— Отвали, а?

— Просто констатирую факт. Что хорошего в жизни дал тебе «Приморский клуб»?

— Ээ… он помогает мне вести свой бизнес?

Хоть Нейт и бухтит, он знает, что только благодаря «Приморскому клубу» мне удается платить персоналу «Рыбалки» круглый год. На лето мы повышаем цены, обслуживаем туристов и гостей клуба, которым не совсем уж претит идея поужинать и выпить в маленьком заштатном баре. И стараемся за сезон заработать столько, чтобы зимой не пришлось закрываться или увольнять часть персонала.

Придумал такую схему еще мой дедушка, прославившийся тем, что один из немногих на острове не закрывал лавочку в конце сезона. Я проработал здесь почти всю жизнь, поклялся хранить семейные традиции и после его смерти унаследовал бар.

Когда мне было десять, я протирал в баре стаканы и приносил из кухни заказы. В семнадцать, пока другие ловили крабов на пляже и пили дрянное пиво, вкалывал тут за копейки, убирал зал перед открытием и учился у деда, как вести дела. В двадцать один я стал барменом, а когда мне исполнилось двадцать восемь, дед умер и оставил «Рыбалку» мне, единственному внуку.

— Так будет справедливо, – сказал он. – Хотя эти бабы, что тут ошиваются, чистое наказание.

— Ты вроде всегда не против был с ними поразвлечься.

Нейт рассмеялся и пожал плечами.

— Потому что умею развлекаться без последствий. В отличие от некоторых, я способен переспать с туристкой, получить удовольствие и не вляпаться в неприятности.

— Кое-кому нравится, что я не желаю трахать все, что движется и проявляет ко мне мало-мальский интерес.

— Мне нет. По-моему, ты просто болван. Который, кстати, моложе с годами не становится.

В другое время я бы сказал ему, мол, на себя посмотри. Но в этот раз не стал.

Не смог.

Я, как завороженный, смотрю на приоткрывшуюся входную дверь. В баре полутемно, но я сразу понимаю, кто пришел.

Ками.

Камила, как ее назвала одна из подруг.

Откровенно говоря, после ее ухода я убедил себя, что больше никогда ее не увижу. Во-первых, по виду она не из тех, кто часто зависает в барах. Шикарные винотеки в городе? Наверняка. Но лавочка, где подают пиво и жареную рыбу?

Не в ее стиле.

Во-вторых, ей явно не нравится чувствовать себя уязвимой. А в последний раз, намеренно или нет, она призналась, как сильно тревожится из-за подруг и новой работы.

В-третьих, когда я пригласил ее поужинать, она отказалась, и по идее, это должно было стать для нее третьей причиной не показываться в моем баре. И всячески избегать бармена-извращенца, который на нее пялится и явно хочет большего, чем просто поболтать.

И все же Ками пришла.

— Черт, это она, – бормочу я сквозь зубы, и Нейт резко разворачивается на стуле.

— Кто?

— Девушка, что заходила сюда на днях.

— Вон та на каблуках?

Тут я обращаю внимание, что на ногах у Ками ярко-оранжевые туфли, потрясающе оттеняющие ее темную кожу.

— Может, прекратишь таращиться? – шиплю я и делаю вид, что очень сосредоточенно вытираю стойку.