Книга Жестокое лето, страница 22 – Морган Элизабет

— Это плохо? – спрашивает бармен.

Неожиданно. Я задумываюсь.

— Ну… да.

Бровь его ползет еще выше, будто он мне не верит, и я на мгновение замолкаю.

В самом ли деле плохо, что люди показывают мне улучшенную версию себя, а не ту, в которой есть недостатки?

— Позволь подытожить. Если бы новые знакомые показывали тебе свои базовые версии, ты бы с ними сближалась?

— Нет, – мгновенно выпаливаю я.

А он кивает, словно я подтвердила его мысль.

— А если бы они представляли тебе свои худшие версии, это бы тебя больше привлекло?

— Нет, конечно.

«Вот видишь?» – словно говорит он мне взглядом.

— Но разве не проще было бы знать самое худшее, на что способен человек, прежде чем решать, стоит ли тратить на него время? Тогда мы бы с самого начала понимали, способны ли вытерпеть новых знакомых в их худших проявлениях.

Он снова показывает ямочки и скрещивает руки на груди. Под кожей играют мускулы. Господи, помоги!

Не стоило мне это начинать!

Я приехала только на лето.

Приехала работать.

А работаю я в здании напротив.

— Хочешь сказать, ты готова тратить время только на тех, кого вытерпишь в их худших проявлениях?

— Ты все время повторяешь мои слова, как будто от этого поменяется смысл.

Однако он меняется, даже когда я сама их повторяю.

Получается, я лишь терплю своих любимых людей в их худших проявлениях?

Когда Эбби демонстрирует свои худшие проявления?

Когда ей плохо. Когда она не в лучшем настроении. Когда подавлена. Когда больше всего во мне нуждается.

А Кэт?

Когда сомневается в очередных отношениях. Когда поступает легкомысленно. Когда не может сосредоточиться на разговоре. Когда поддается тревоге.

Разве я просто их терплю?

Конечно нет!

Когда мои подруги так себя ведут, я всеми силами стараюсь им помочь.

А может, я и им устраиваю экзамены? Стараюсь оттолкнуть, чтобы проверить, насколько им дорога?

Господи!

Так проблема во мне?

Я облажалась?

Я ужасная подруга?

Тут в голове звучит голосок, который периодически зудел там с самого декабря.

Временами да.

— До чего додумалась? – спрашивает Ямочки.

— Хмм? – я так глубоко ушла в свои мысли и прозрения, что едва его слышу.

— Ты замолчала и задумалась. К какому выводу пришла?

Я смотрю на него, потом на свои ногти, хорошенькие розовые ногти, которые накрасила вчера, пока Эбби настраивала меня на новую работу.

— Думаю, что мои девочки куда лучшие подруги для меня, чем я для них.

Бармен подходит к кассе, вбивает в нее что-то, а потом возвращается ко мне.

— Это почему?

— Я в своих худших проявлениях куда хуже, чем они.

Просто удивительно, что я это произношу, хотя это чистая правда.

Он снова смотрит на меня странно, непонимающе, но не отвечает, и я продолжаю:

— Они ведут себя хуже всего, когда им нужна поддержка. Я же постоянно проявляю себя с худшей стороны, а они меня принимают и глазом не моргнув. Я их экзаменую, не делюсь своими проблемами. Отталкиваю их. Осуждаю. А они никогда меня не ругают.

— Кроме…

— Кроме тех случаев, когда за меня волнуются. – Он улыбается, кажется, ему нравится вывод, к которому я пришла. – Они хотят, чтобы я здесь завела друзей. Чтобы дала новым знакомым шанс. Сегодня утром они меня до печенок проработали, сказали, я занимаюсь самосаботажем, – я замолкаю, вспоминая, какие у них были лица. – Они переживают за меня. И думаю… Думаю, уже давно. Я просто ничего не хотела слушать.