Книга Падение Брэдли Рида, страница 96 – Морган Элизабет

Я думаю, что есть причина, по которой мой мозг фиксирует каждое чувство, каждый звук, каждый запах в моей памяти.

Я чую это нутром.

И, пожалуй, это действительно ужасная идея.

Наверное, самая худшая из тех, что могли мне прийти.

Это может все испортить, перевернуть мой мир и разум с ног на голову, чего я не могу сейчас себе позволить.

«Но на самом деле это лучшая идея», – пытаюсь убедить я себя.

— У тебя есть кто-нибудь, кто вцепится мне в глотку, если папарацци заснимут нас вместе? – спрашивает Андре. Вибрации его низкого голоса отзываются у меня глубоко в груди, но мой затуманенный разум не в состоянии разобрать смысл его слов.

— Что?

— Эти люди. Они делают снимки, которые, скорее всего, в самое ближайшее время окажутся в интернете. Ты сказала, что хочешь, чтобы все выглядело по-настоящему. – Мое сердце пропускает удар.

— Да… – Он поднимает руку, заправляя мои волосы мне за ухо, и приподнимая мой подбородок, а затем плавно обхватывает мою шею.

— Если бы ты была моей и я потерял бы тебя – я был бы в ярости, увидев твои снимки с другим мужчиной. – Он ждет моего ответа, и я делаю вдох и облизываю губы, сглатывая, чтобы оттянуть время.

Но он продолжает ждать.

Он всегда так чертовски терпелив со мной, словно все остальное в мире не имеет значения.

— О… – Это все, что я могу из себя выжать.

— Ты сказала, что мы поцелуемся на камеру, только если представится такая возможность. – Интересно, чувствует ли он биение моего сердца под своей ладонью на моей шее, может ли он ощутить, как мой пульс сходит с ума, почувствовать, какой эффект его слова оказывают на меня? – Я думаю, что такая возможность представилась нам сейчас, Оливия.

Я ничего не отвечаю.

По крайней мере, не словами.

Вместо этого я закрываю глаза, слегка отклоняю голову и чуть приоткрываю губы.

И жду.

Но ожидание длится недолго – в следующую секунду его дыхание уже ласкает мою кожу. А потом его губы оказываются на моих…

В этот момент земля уходит из-под моих ног. Даже если сейчас случится конец света – мне все равно. Весь фестиваль позади нас может сгореть дотла, океан – выйти из берегов и поглотить весь штат Нью-Джерси, землетрясение – расколоть эту парковку напополам. А я и не замечу.

Все потому, что Андре Валенти целует меня.

Сначала его губы мягко и нежно скользят по моим, заставляя мой пульс участиться еще сильнее, и мои руки перемещаются к его телу: одну руку я запускаю ему в волосы на затылке, а другую прижимаю к груди, где его сердце бьется в унисон с моим.

Его рука скользит с моей шеи мне на челюсть, а другая перемещается на талию, притягивая меня ближе к нему, пока он продолжает меня целовать, медленно и лениво, будто ему все равно.

Как будто мир, каким мы его знали, не перевернулся на сто восемьдесят градусов.

Он не углубляет свой поцелуй больше нужного, но тем не менее его губы задерживаются на моих дольше, чем требуется для хорошего кадра, и когда он наконец отрывается от меня, упираясь своим лбом в мой, то запечатлевает на моих губах еще десяток легких поцелуев, как будто он тоже не может смириться с тем, что все закончилось.

Наши глаза устремлены друг на друга, и наши грудные клетки вздымаются в едином ритме. Я первая нарушаю молчание:

— Это был очень, очень хороший поцелуй, – шепчу я, сама того не желая. По какой-то глупой причине, когда он рядом, фильтр между моей головой и ртом испаряется начисто.