Книга Падение Брэдли Рида, страница 39 – Морган Элизабет

А называл он меня так потому, что как только мы стали встречаться, он заключил несколько крупных контрактов. Я никогда не говорила ему, что это из-за того, что моя семья начала рекомендовать его другим, так как мы стали парой.

С того дня я больше ни разу не видела этой фотографии, даже когда приходила к нему в офис. Я никогда не спрашивала о ней, потому что боялась показаться слишком навязчивой, слишком дотошной, надоедливой девушкой. Я боялась раскачать лодку, расстроить его обвинением в том, что он не ценит мой подарок.

На мгновение я подумала, что, возможно, у него есть другая женщина, что он не хочет вешать фото, потому что она увидит, но по всему дому были и другие наши фотографии. К тому же папарацци поймали достаточно кадров нас двоих, и быстрый поиск в «Гугл» показал бы, что у него есть невеста, для любой другой женщины, которую он, возможно, попытался бы соблазнить.

В конце концов я убедила себя, что он сломал или потерял рамку и был слишком смущен, чтобы мне в этом признаться. Я могла бы это понять, потому что, будь я на его месте, я была бы просто разбита. Чувство вины пожирало бы меня бесконечно.

Но вот она здесь.

Не разбитая на миллион осколков и не упрятанная в какую-то коробку, которую он не помнит, куда положил.

Лежит в кладовке, где он хранит пустые картонные коробки и лишние мешки для мусора, рядом с небрежно брошенным пылесосом.

Мне стоило бы это проигнорировать. Мне стоило просто взять свою коробку, закрыть дверцу шкафа и притвориться, что никогда не видела здесь этой фотографии, взять свои пожитки и закрыть эту метафорическую дверь раз и навсегда.

Но я не могу.

Не могу, потому что гнев, разочарование и чувство несправедливости бурлят в моих жилах от осознания того, что я значу для Брэдли Рида столько же, сколько и эта фотография, валяющаяся в темноте.

Абсолютно ничего.

И точно так же, как я мучилась над этой фотографией и рамкой, тщательно выбирая, упаковывая и даря ему с сердцем, полным любви и обожания, я вкладывала усилия в наши отношения, тщательно выстраивая взаимодействие со своим бывшим женихом, чтобы не перегружать его, чтобы убедиться, что я не придираюсь к нему и что я не слишком «тяжелая» и «проблемная» для него.

А он небрежно отбросил все это в угол, чтобы оно собирало пыль.

Так что я схватила ее. Я взяла рамку с фотографией, которую он так и не повесил, и бросила ее на дно своей коробки, закидывая сверху остальными вещами. И когда я понимаю, что все мои пожитки помещаются в коробку, которую я могу легко удерживать на бедре, достаточно маленькую, чтобы держать ее под мышкой, я осознаю, что это то, чем я всегда была для Брэдли.

Забытой рамкой в шкафу.

Крошечной коробкой с вещами.

Маленьким неудобством и ключом, без раздумий оставленным на барной стойке.

Я была никем.

Мы были ничем, и каким-то образом я так долго убеждала себя в обратном, что когда все закончилось – когда он закончил все с таким же отсутствием малейшей мягкости и нежности, как всегда и поступал, – я была обескуражена.

Я была удивлена.

Я качаю головой, но не чувствую всепоглощающей печали, которую, как мне кажется, должна ощущать. Потому что на самом деле нет причин расстраиваться из-за отношений, которые изначально были обречены на провал, ведь в них вкладывался только один из нас.