Книга Падение Брэдли Рида, страница 131 – Морган Элизабет

Прошло две недели с тех пор, как я поддался влекущей меня силе под названием Оливия, поддался этой на первый взгляд ненадежной связи. Две недели с тех пор, как я послал все свои моральные установки к черту. И не жалею об этом ни секунды.

Наоборот, я даже удивлен, что продержался так долго, удивлен, что нашел в себе достаточно сил, чтобы сопротивляться этому влечению столько времени.

К несчастью, единственный прогресс по делу Лив, которого мы добились за эти две недели, – это то, что мы установили все потенциальные страны и названия банков, в которых Рид мог открыть зарубежные денежные аккаунты на имя Лив. К сожалению, без номера счета или железного ордера у нас нет никаких шансов получить доступ к этим средствам и вернуть их.

— Из тебя вышла отличная Розовая Леди^[13], – говорю я, подходя к ней сзади, пока она красится в ванной, наклонившись к зеркалу, чтобы аккуратно нанести ярко-красную помаду. Я прекрасно знаю, что к концу вечера эта помада окажется уже на мне, но этот факт меня совершенно не смущает.

На прошлой неделе она провела целый час, сидя со мной на диване и перекинув через меня ноги, в то время как я смотрел футбол, а она листала интернет в поисках идеального парного костюма, который бы подошел парню, ни за что на свете не согласившемуся бы на парный костюм.

Справедливая оценка моего отношения ко всему этому маскараду.

Вот только я не стал говорить ей, что без вопросов надел бы все, что бы она ни попросила, если бы это осчастливило ее.

В любом случае мы пришли к компромиссу, отбросив вариант одеться как пожилая парочка из диснеевского фильма, как полицейский и заключенный (это было слишком близко к реальности) или как кошка с собакой, остановившись на Розовой Леди и T‑Bird^[14].

И вот она стоит в блестящих черных брюках («Это искусственная кожа, Андре», – заявила она таким тоном, словно я неотесанный болван), облегающих каждую складочку ее попы, в черном топе, оголяющем ее плечи, и с шарфом на шее. Заключительная часть образа – маленькая розовая курточка – валяется на диване. Мне для моего образа пришлось надеть всего лишь черную футболку, джинсы и зачесать волосы гелем, так что я не жалуюсь.

— Спасибо, – говорит она тихим, спокойным голосом, все еще не похожая на саму себя, закрывая футляр помады и выпрямляясь. – Ты готов?

Мы едем на хеллоуинскую вечеринку, она же благотворительный сбор средств, организованную Шмидтом и Мартинесом. Еще неделю назад Оливия визжала от предвкушения, а сейчас в лучшем случае выглядит равнодушной.

— Что случилось? – наконец спрашиваю я.

Она даже не выглядит удивленной этим вопросом.

— Что? Ничего.

— Оливия, что не так? – Она качает головой и обходит меня.

— Все в порядке, Андре, но нам нужно выходить, иначе мы опоздаем. А я ненавижу опаздывать, – говорит она, и это, по крайней мере, правда. Боже упаси Оливию когда-нибудь почувствовать, что она доставляет кому-то неудобства, что она кого-то подводит.

Я хватаю ее за запястье, прежде чем она успевает отойти, и притягиваю ее к себе, моя рука обхватывает ее талию.

— Не целуй меня, ты размажешь мне всю помаду, – шепчет она.

— Как будто мне не все равно.

— Мне не все равно.

— А мне не все равно, что ты сегодня такая странная, притихшая, избегаешь моего взгляда. – Она закатывает свои большие карие глаза, от которых я не могу оторвать взгляд, пытаясь оттолкнуть меня. – Оливия, что не так?