Книга Шанс на счастливый финал, страница 48 – Виктория Лавин

— Ты уже вернулся?

Форрест проводит рукой по лицу, вид у него такой же растерянный, как у меня.

— Не вынимай ногу из таза, Марго, – предупреждает он, словно читая мои мысли. Я не успеваю притвориться, что даже не думала (а я еще как думала, черт бы его побрал), и он нажимает кнопку на рации.

— Мы вернулись, и Марго у меня. Лодыжка не сломана, но у нее сильное растяжение.

Обеспокоенное выражение лица, когда он это говорит, убеждает меня в том, что вынимать онемевшую ногу из таза не следует. Через несколько секунд на рации вспыхивает огонек, и снова раздается голос Джо.

— Отличные новости! Рада, что вы благополучно вернулись. Подожди. Тут Олли хочет что-то сказать.

Слышатся треск и помехи, а затем:

— Марго, ты там? Это Олли.

У Форреста такой вид, будто он скорее выбросит рацию в окно, чем отдаст мне. С явной неохотой он подносит ее к моим губам и нажимает кнопку передатчика.

— Привет, Олли, я здесь, – говорю я.

— Марго, прости, что не вернулся за тобой, – поникшим голосом произносит Олли. – Я увлекся, валуны были такими эпичными…

Не настолько эпичными, как мое закатывание глаз в данный момент. Я вынимаю рацию из руки Форреста, который целится взглядом куда-то в потолочные балки.

— Все в порядке. Форрест благополучно спустил меня вниз, и это всего лишь растяжение, – говорю я, снова поглядывая на него.

— Ну, все равно прости, и я обещаю, что не буду…

— Ладно, ладно, – вмешивается голос Джо. – Форрест, мы собираемся ужинать. Вас с Марго ждать?

Он забирает у меня рацию и смотрит в сторону.

— Нет. Она все еще охлаждает лодыжку, а у меня здесь есть еда. Я ее накормлю.

— Тогда ладно, – говорит Джо с гораздо большей сердечностью, чем при общении с Олли. – Хорошего вам вечера. Конец связи.

Форрест кладет рацию, и в наступившей тишине мой желудок ощущает себя блинчиком, который взлетел вверх, а на пути вниз промахнулся мимо сковородки. Мы одни в заснеженном домике, и я не могу отделаться от ощущения, что, пережив один троп, угодила в другой.

Мой желудок урчит, и у Форреста приподнимается уголок губ.

— Как насчет рыбы?

Я вздыхаю. Зная его, можно предположить, что эту рыбу он поймал голыми руками, преодолевая бурные пороги, чтобы спасти раненую выдру. Будь у меня маломальское чувство самосохранения, я бы потребовала, чтобы меня немедленно транспортировали в мой собственный домик.

Но я проголодалась, поранилась и порядком замерзла, поэтому говорю:

— Рыба – это здорово.

Форрест кивает, а затем, словно желая неукоснительно соблюсти закон романтического жанра, закатывает рукава и направляется на кухню. Когда я отвожу от него взгляд, мне приходит мысль, что если в этом холодном, жестоком мире есть милосердие, то он окажется ужасным поваром.

Судя по всему, миру наплевать на милосердие. Очевидно, что Форрест не посуду моет, пока Джо и Траппер готовят пятизвездочные блюда, которые я ем каждый вечер в коттедже. Совершенно ясно, что, помимо высшей медицинской степени, доктор Форрест Уэйкфилд, который носит женщин на руках по горным тропам, также нашел время, чтобы освоить кулинарное искусство, и был удостоен премии Джеймса Бирда^[16].

Во время еды мы не разговариваем – оба слишком голодны и чувствуем себя неловко после случайного взгляда из-за шор, которые мы обычно надеваем на глаза, оказываясь рядом. Но огонь, который он разжег, служит успокаивающим фоновым шумом для нашей трапезы, и когда я откладываю вилку, Форрест уже закончил и смотрит на меня так, словно я – камень преткновения в его исследовании.