Книга Шанс на счастливый финал, страница 115 – Виктория Лавин

— Я всегда буду тем, кому ты можешь доверять, – говорю я, стараясь поймать ее взгляд.

— И под «всегда» ты имеешь в виду только сейчас? Пока мне не придется вернуться в реальный мир? – она грустно улыбается.

— Я имею в виду «всегда», черт возьми, – говорю я, когда все во мне восстает против катастрофической мысли потерять ее навсегда. Глаза Марго слегка расширяются, и сожаление о том, что я что-то от нее скрывал, перехватывает горло. – Прости, что не рассказал тебе обо всем раньше. Именно поэтому я сторонился тебя и вел себя как полный придурок. У меня всегда было правило держаться подальше от гостей, и Шарлотта дала мне вескую причину никогда больше не переступать эту черту.

— Не хочу тебя огорчать, – тихо говорит Марго, и уголки ее губ приподнимаются, когда я поглаживаю едва заметную ямочку, – но ты хреново следуешь собственным правилам.

Я провожу кончиками пальцев по ее шее и чувствую, как пульс начинает учащаться.

— Ты не гостья. Ты перестала быть гостьей в тот момент, когда, уносясь от Буллвинкля, прыгнула в мои объятия, – глупо возражаю я.

Что угодно, лишь бы продлить эту игру в прикосновения в режиме замедленной съемки. Ее рука почти незаметно скользит от моего колена к бедру, и с каждым мгновением пульсирующее сожаление о том, что покинул ее на этой неделе, становится все сильнее.

— Не гостья? – Марго подается навстречу моим прикосновениям, так что в итоге моя рука обхватывает ее красивое горло. – Тогда кто же я, Форрест?

Ты моя. Эти слова вспыхивают во тьме моего сознания, и рука рефлекторно сжимается на мгновение. Ее губы приоткрываются, взгляд становится голодным, и я с трудом пытаюсь додумать мысль. Неимоверным усилием я заставляю себя отпустить девушку и объяснить, какой вижу ее, чтобы она тоже смогла увидеть себя чужими глазами.

— Ты самоотверженная, – моя ладонь скользит ниже, пальцы поглаживают ямку под ключицей. – Ты яростная защитница, преданная и добрая. И охренеть какая храбрая. – Марго вздрагивает от моего прикосновения, ее дыхание учащается. Становится более поверхностным. – Ты пытаешься это не показывать, но внутри скрывается потребность отдавать. Ты заботишься о моем отце, о Джо и даже о Скауте. Ты никогда не сделаешь что-то, что навредит им или коттеджу.

— Хочешь сказать, что я друг семьи? – с придыханием спрашивает она, прижимаясь коленями к моему бедру. – Это круто.

— Это круто, – соглашаюсь я. – А многим людям ты доверяешь Саванну?

Ее веки тяжелеют, когда она скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Тебе я бы ее доверила.

Изначально расстояние между нами на диванчике было небольшим, а теперь оно практически исчезло.

— Прости, что оставил тебя. Прости, что тебе пришлось пройти через это. Прости, что я показался тебе очередным мужчиной, не внушающим доверия. – Свитер под моей рукой – мягчайший из всех, к которым мне случалось прикасаться. – Когда ты прочитала эту чушь?

— Три дня назад, – чуть не плача, говорит Марго. – Как будто прошло три столетия.

Ее рука находит мою, прижимает ее к своему спрятанному под кашемиром сердцу, словно только я могу его успокоить. И да, прошло три столетия, никак не меньше.

— Кто тебе рассказал? – спрашиваю так, как будто не знаю, кто разворошил эту кучу дерьма.

— Олли, – подтверждает девушка, и я ощущаю себя медведем, которого дергают за цепь. Не раздумывая, я усаживаю ее себе на колени так, что она оказывается лицом ко мне. Притягиваю ее бедра ближе, и прекрасные губы приоткрываются в тихом вздохе. – Он беспокоился обо мне, – говорит Марго, впиваясь пальцами в мою грудь.