Книга Обещания и гранаты, страница 96 – Сав Р. Миллер

Я медленно провожу по шраму рукой, высматривая в его лице признаки дискомфорта.

— Что произошло?

Кэл улыбается.

— Когда именно? Киллерам не всегда все сходит с рук.

На мгновение я задерживаю дыхание, стараясь оставить отпечаток грубых краев в своей ладони и сопоставить их с мужественной фигурой, которая держит меня.

— Откуда у тебя этот шрам?

Что-то холодное появляется в его лице, отчего по спине бегут мурашки. Кэл начинает заходить глубже в воду; не знаю, как скоро он перестанет доставать ногами до дна, но мне кажется, мы уже опасно близко к этому.

Как метафорично.

— Меня предали, – тихо говорит он, его правая рука запутывается в моих волосах. – И я поклялся не подпускать к себе больше никого, чтобы снова не испытывать ту боль.

Похоже на признание, правда, я не совсем уверена в чем. Своего рода обещание, прошептанное на ухо, напрямую твоей душе. Свое я нарушаю – наклоняюсь и дарю ему поцелуй, прежде чем заговорить.

— Ты не несчастная душа, – шепчу я, боясь проткнуть пузырь между нами; сердце колотится так быстро, что меня мутит.

Сжав пальцы в моих волосах, Кэл выдыхает, мятный аромат его дыхания скользит по моему подбородку.

— Прямо сейчас я определенно с тобой согласен.

* * *

Я сошла с ума.

Не вижу другой причины, зачем я решаю вернуться в «Огненную колесницу», словно у меня не было там достаточно проблем.

Но меня сжирает любопытство, поэтому я отправляюсь туда, чтобы отыскать девушку, которую встретила в прошлый раз, и попытаться узнать, кем она приходится Кэлу.

Может, это она его предала.

Вышибала окидывает меня взглядом с ног до головы, когда я вылезаю с заднего сиденья машины Кэла, и скрещивает массивные руки на груди. Из-под рукава его рубашки торчит нижняя часть татуировки в виде якоря, а его глаза кристально-голубого цвета. Никогда таких не видела.

Я стою и около секунды тупо смотрю в его глаза, потерявшие яркость.

Он откашливается и машет ладонью перед моим лицом.

— Извини, несовершеннолетним сюда нельзя. «Данкин Донатс» в той стороне.

Я смотрю на вышибалу в ответ, откидываю волосы с плеч.

— Э-э, нет, мне не нужен «Данкин Донатс». Я надеялась посидеть внутри у бара? Я… пытаюсь кое-кого найти и надеюсь, они объявятся, если я пробуду здесь достаточно долго.

— Ошиваться в баре просто так строго запрещено.

Его твердый отказной тон выводит меня из себя.

— Я не собираюсь там ошиваться, я же только что сказала, почему хочу посидеть там.

Он смотрит на меня и пожимает плечами.

— Ты заходишь в бар и ничего не заказываешь, значит, согласно нашей бизнес-политике, ошиваешься без дела.

— Ладно, тогда я что-нибудь закажу.

Вышибала фыркает, но его лицо каким-то образом остается непоколебимым.

— Милочка, если ты думаешь, я поверю, что тебе больше двадцати одного, то ты гораздо тупее, чем кажешься в своем коротком платьице.

Кровь вскипает в жилах, когда он оскорбляет меня, и я собираю волосы в пучок.

— Платье короткое, чтобы было удобнее хорошенько пнуть тебя.

Я замахиваюсь ногой, целясь в его промежность, подавшись вперед всем корпусом. Вопросы будем задавать потом. Вдруг кто-то хватает меня за бицепс и дергает назад, так что я разворачиваюсь лицом в сторону улицы. Меня переклинивает, страх так быстро разрастается в животе, что я чуть не складываюсь пополам от приступа.