Книга Обещания и гранаты, страница 92 – Сав Р. Миллер

Чувство вины. Беспокойство. Тошноту, когда передо мной вскрывается плоть другого человека. Его глаза широко распахнуты и полны слез, пока он смотрит на меня, кричит через кляп, вероятно, моля о прощении.

На мгновение я хочу поддаться соблазну и выслушать его. Сыграть роль, которую хотел для меня мой дедушка, роль, которую моя сестра с радостью могла бы взять на себя.

Но когда вижу кольцо на его правой руке, такое же, как у Рафаэля, я вспоминаю, что не могу так поступить.

Тони провел в доках несколько дней после того, как я выгнал Джонаса из его офиса в баре, и Джонас случайно узнал парня по фотографии, которая несколько недель назад была напечатана в статье, где Раф и Кармен старались выглядеть скорбящими родителями.

Он заманил его под предлогом кокаиновой сделки, затем связал, засунул кляп в рот и оставил на пороге моего дома.

И хотя я отошел от дел и в медицине, и в официальном бизнесе, я не мог оставить его просто так, когда он объявился.

Мне нужно передать Рафаэлю сообщение о его дочери: она принадлежит мне.

Мой надрез недостаточно глубокий, чтобы полностью рассечь кожу Тони с первого раза, но этого достаточно, чтобы его залило кровью, когда мое лезвие доходит до его пупка.

Я тянусь вперед и выдергиваю кляп изо рта рукой в окровавленной перчатке. Пот катится по его лбу, покрывая черные короткие волосы, он судорожно вдыхает воздух, грозя захлебнуться им.

— Готов рассказать мне, зачем дон отправил тебя нападать на мою жену?

Он кивает, откашливается, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но получается лишь разрывающий уши вой, и я засовываю кляп обратно ему в рот, мускул под глазом начинает подергиваться. Меня мучает соблазн затолкнуть кляп так глубоко, чтобы тот задохнулся, но я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, делая несколько вдохов.

— Я попробую снова вытащить кляп у тебя изо рта, – говорю я наконец, медленно выдыхая. – И единственное, что я хочу услышать, – это ответ на мой вопрос. Понятно?

Снова кивнув, Тони начинает стонать, явно пытаясь заговорить. Я достаю кляп, оставляя уголок тряпки торчать из его пересохших губ, на всякий случай.

— Деньги, – сбивчиво говорит он, слова даются ему с трудом. – Дон сказал, ему нужны деньги, и ты с радостью выложишь их, если он пригрозит той, кто тебе дорог.

В мой желудок проваливается кирпич, раздражение перерастает в гнев.

— Своей собственной дочери?

— У него неприятности, – бросает Тони, зажмуривая глаза; он стонет, когда я надавливаю пальцем на сломанное ребро. – Мать твою! Я же отвечаю на твои вопросы.

— Боюсь, слишком складно. – Я упираюсь в его ребра ладонью и давлю, пока они не трескаются сильнее, и тот принимается вопить. – Звучит слишком искусственно. Словно Рафаэль знал, что я найду тебя.

Тяжело вздыхая через боль, Тони брыкается на столе, привязанный к нему ремнями, которые его сдерживают.

— Конечно, знал! Поэтому и использовал сначала Винсента, чтобы было проще. Разве ты не славишься тем, что можешь найти кого угодно?

— Я славлюсь многими вещами, – говорю я, сжимая пальцами скальпель, затем отрезаю красный сосок острым концом. Не удивлен, что Винсент был пешкой. – В частности, проведением вскрытия наживую.

— О, боже, нет. Успокойся, я ведь расскажу тебе обо всем, что ты хочешь знать.

Я замираю, кончик лезвия покоится рядом с раной на его груди.