Книга Обещания и гранаты, страница 86 – Сав Р. Миллер

Когда она осекается, я отстраняюсь, пока мы не соприкасаемся носами, ожидая продолжения.

— Что?

— Я тебя почти не знаю, – говорит Елена, и, хотя она говорит это так мягко, как может, я улавливаю скрытый намек. Ее тон сквозит обвинением, словно она хочет поверить мне, но не может себя заставить сделать это.

Очередной вдох ощущается так, словно я глотаю раскаленный уголь, затем я медленно выдыхаю через нос, фокусируясь на пульсации у основания ее горла.

Язык распухает, когда я начинаю говорить; препятствие, которое нужно преодолеть.

— Что ты хочешь знать?

Елена не успевает раскрыть рта, как я знаю, что ее ответ будет: «все».

Почему-то не успевает Кэл еще открыть рта, я уже знаю, что он не расскажет обо всем.

Зачем раскрывать все карты, если игра еще далека от развязки?

Кэл подсаживает меня повыше, так что моя задница частично оказывается на его предплечье, частично на подлокотнике кресла, и я смотрю на него сверху вниз. Похоже на молчаливый компромисс: словно он понимает, что не может выдать мне все свои секреты, поэтому решает дать мне немного власти над ним.

Его левая рука скользит по моим бедрам, и на секунду мне кажется, что Кэл собирается залезть мне под платье, чтобы отвлечь, но он этого не делает. Его пальцы коротко сжимают бедро и замирают, Кэл смотрит на меня, будто ожидая продолжения.

Я соединяю руки и пожимаю плечами.

— Честно говоря, не знаю, с чего начать.

— Не обязательно обсуждать всю жизнь за один день. Почему бы тебе не начать с того, что тревожит тебя больше всего?

Он такой логичный, такой расчетливый, и я почти ощущаю себя дурочкой из-за того, что вообще сюда пришла. Хоть и очевидно, что моя вспышка гнева является частью чего-то большего, что по крайней мере мне самой, пока стыд плетет кривую паутину в груди, трудно игнорировать.

Я покусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты спишь с кем-то еще?

— Если и да, тебя это тревожит? – спрашивает Кэл, опуская взгляд туда, где лежит его рука. – По каким-то другим причинам, кроме… потенциальных проблем со здоровьем?

Опустив взгляд на его ключицу, торчащую из-под ворота рубашки, я взвешиваю последствия своего признания. Последствия того, что я раскроюсь перед человеком, который, я знаю, никогда меня не полюбит. Как я буду кровоточить, а он даже не поможет вытереть кровь.

Но мне всегда нравилась боль.

— Да, – шепчу я; то, что на языке, не совсем совпадает с тем, что чувствует сердце.

Пальцы Кэла сжимаются, они словно лед на моем бедре. По его лицу пробегает тревога, отчего зрачки расширяются, но сам он остается совершенно неподвижным.

— Нет, я ни с кем не сплю.

Я выдыхаю, облегчение опустошает легкие, и я перехожу к следующему вопросу; мой разум мчится вперед галопом, когда его рука резко сжимает мое бедро, отправляя горячую искру вниз по ноге.

Эта область краснеет, и Кэл ослабляет хватку, как раз когда я собираюсь оттолкнуть его, и проводит по бедру подушечками пальцев.

— Ай, – говорю я, живот переполняется чувством раздражения.

— Думаю, лучше спросить, почему ты решила, что я сплю с кем-то еще. – Теперь рука Кэла действительно скользит вверх и кончик его среднего пальца исчезает под подолом моего платья и замирает там. – Разве я неясно сказал, что наш брак настоящий?