Книга Змеи и виртуозы, страница 60 – Сав Р. Миллер

В животе пульсирует от спазма, я опускаю глаза и стараюсь справиться с непривычным состоянием.

— Полагаю, будет очень здорово, – произносит он и отправляет в рот еще порцию. – Я имею в виду, будет шампанское и фуршет, проведешь весь вечер среди людей. Чего еще желать от зимнего вечера?

— Я подумаю, – обещаю я, хотя уже приняла решение.

Удовлетворенный ответом, Калеб доедает, моет тарелку, вытирает ее и быстро убирает на место. Я провожаю его до входной двери, напрягаюсь всем телом, когда он поворачивается обнять меня, а потом нежно целует в щеку. Мой разум в очередной раз твердит, что он просто внимательный парень, у меня нет повода с подозрением относиться к его поведению и считать напористым, он ведь не делает ничего плохого.

Сердце уже бьется где-то у горла, когда он с улыбкой отстраняется.

— Я позвоню завтра, договорились, Анджела?

Я киваю, не в силах говорить от чувства отвращения, и потом молча смотрю, как он спускается по крыльцу и направляется к стоящему неподалеку джипу.

Вернувшись в дом, запираюсь на три замка и выглядываю в небольшое окошко в верхней части двери. Калеб не уезжает, некоторое время сидит в машине и смотрит на дом. На несколько мгновений меня охватывает нервная дрожь, а следом страх, что он вернется и решит, что мы слишком долго просто дружим, этого ему недостаточно.

Трясущейся рукой сжимаю дверную ручку до боли в пальцах, но слышу звук двигателя – он уезжает.

Прислоняюсь к двери и позволяю себе выдохнуть с облегчением.

Самостоятельная жизнь сопряжена с определенными трудностями, например, надо уметь обуздать страхи, а потом принять, что они атакуют вновь, возможно, сильнее.

Боль пронзает грудь, ужас закрепляется в душе, но я толкаю себя вперед, заставляя преодолевать две ступеньки за шаг.

Толкнув дверь главной спальни, прохожу сразу в ванную и включаю воду, чтобы наполнить фарфоровую джакузи.

Придется подождать, я раздеваюсь и разглядываю себя в полный рост в зеркало, висящее рядом с комодом. Салфеткой для снятия макияжа медленно очищаю лицо, провожу несколько раз по бугристым линиям на коже.

Шрамы еще твердые, к ним надо прикасаться осторожно, но, к счастью, начинают бледнеть.

Мой взгляд опускается следом за руками, провожу ими по животу, морщась от отвратительного вида следа, оставшегося после раны. Бугристое месиво, кожа чувствительнее и темнее, чем на лице.

Выглядит отвратительно, хуже только воспоминания, я благодарна, что помню не все.

Беру висящий на зеркале фиолетовый сатиновый халат и укутываюсь в него, ограждаясь от позора, прежде чем краска зальет шею и лицо.

На ходу завязывая пояс, иду к тумбочке у кровати, выдвигаю ящик и разглядываю содержимое.

Передо мной подарок Фионы на день рождения, все еще не открытая коробка, завернутая в целлофан.

Сглотнув, чтобы увлажнить внезапно пересохшее горло, быстро достаю ее и открываю. Щеки горят, от смущения сдавливает грудь, будто есть шанс, что кто-то увидит меня с ним. Палец находит кнопку на искусственном пенисе, и он начинает вибрировать.

Краем глаза улавливаю движение за окном, поворачиваюсь и невольно перевожу взгляд на второй этаж нежилого дома. Тело становится ватным. В легких вспыхивает огонь, дыхание спорадическое, и меня охватывает паника. Лихорадочно оглядываю каждое окно дома, но там не происходит ничего подозрительного, лишь на улице мерно шелестят осины.