Книга Змеи и виртуозы, страница 38 – Сав Р. Миллер

Взгляд карих глаз становится острым, губы растягиваются в улыбке.

— Por qué?

— Хочу уйти, мама.

Улыбка сползает с лица, и она качает головой:

— Это невозможно. С кем, интересно, ты собираешься подписывать контракт? Или забыл, что отец умолял твоего продюсера из «Симпозиума» работать с тобой?

На моих щеках вспыхивает румянец. Как я мог забыть? Всего-то пара скандалов, и тебя уже записали в психически нестабильные. Большинство компаний такого клиента считают не лучшим для сотрудничества.

— Я могу работать один. Сам произвожу, сам исполняю.

— Хочешь быть похожим на этих рэперов «SoundSky»? Ты ведь понимаешь, такое положение шаткое.

«А Саундклауд?» – вертится на языке, но я просто провожу ладонями по лицу и молчу.

Выражение ее лица становится не таким суровым, кажется, я даже слышу, как вращаются в голове шестеренки. Через несколько мгновений она качает головой и открывает папку.

— Ладно, неважно. У нас нет на это времени. Сегодня утром у тебя брифинг после выставки, еще надо появиться в бутике, открывающемся на этой же улице.

Из груди вырывается стон, я начинаю нервно крутить кольцо с большим красным камнем.

— Опять для прессы.

— Сделаем все быстро. В любом случае нам надо быть уже на пути в Питтсбург не позднее десяти.

Шумно выдыхаю и падаю на кровать. Идут секунды, и стук ее каблуков отдаляется, затем хлопает дверь спальни, и я остаюсь один в огромном номере.

К этому надо привыкать: рядом никого нет, если я не работаю. Тело мое сопротивляется, но я заставляю себя подняться и прохожу к гардеробной, медленно открываю дверцу. Свет не включаю, чтобы не видеть беспорядок внутри, надеюсь, когда-нибудь все изменится.

Мне известно, что по логике это невозможно, но у меня нет желания этим заниматься.

Игнорируя разбросанные вещи, тянусь к полке, где лежат чистые вещи, которые я сам вчера туда положил. Вскоре я уже в черных джинсах и темно-оранжевом худи.

Умывшись и расчесав волосы мокрыми пальцами, я выхожу из ванной и смотрю в изножье кровати. Мой взгляд прикован к зеленому платью, по венам плывет разочарование оттого, что она даже не сказала, как ее зовут.

Я еще помню ее вкус и мягкость, однако она оттолкнула меня, оставила ни с чем.

Лишь с мыслями о том, почему у меня не складывается с противоположным полом.

Беру платье, подношу к лицу и вдыхаю аромат мяты так глубоко, что кажется, легкие вот-вот лопнут.

Его надо сжечь. Хотя бы выбросить. Иду к корзине для мусора и наклоняюсь, но что-то меня останавливает, будто невидимая рука.

Понимаю, это глупо, но не могу избавиться от надежды, что она придет за ним.

Мое внимание привлекает движение внизу, бросаю в гардеробную платье и ее же туфли на каблуках и плотно закрываю дверь.

Совсем не хочется быть застигнутым с ними в руках.

Прохожу в противоположный конец комнаты, достаю из комода вишневого дерева новую пачку сигарет, беру одну и зажимаю губами.

Я полон решимости выбросить все мысли о ней из головы и забыть навсегда.

* * *

— Отмени. Отмени все к чертовой матери.

Резкий голос отца режет слух, разрывая на части удовлетворение от порции никотина. Отец появляется на балконе, где сидит Калли, Лиам и мой телохранитель Джейсон. Ну и я. Его лицо по цвету похоже на свеклу. Мы разбираем предстоящий концерт.

Калли вздыхает и кладет ручку на корешок папки.