Книга Змеи и виртуозы, страница 137 – Сав Р. Миллер

Вытягиваю руку, чтобы зажать ей рот, грудь сжимается от приносимых извинений. Боже, неудивительно, что она живет с постоянным чувством вины.

— Почему ты решила мне все это рассказать? – спрашиваю я и убираю руку лишь настолько, чтобы она могла ответить. – Почему именно сейчас?

Она тянется к моему чемодану и достает из него платье.

Изумрудно-зеленое.

Из шелка.

До сих пор помню, как великолепно она в нем выглядела.

— Потому что ты сохранил его, – шепчет она в ответ и проводит пальцами по гладкой ткани. – И ты прав. Ты заслуживаешь знать правду.

Не знаю, чего я ожидала после признания.

И не уверена, что хотела этого.

Неплохо, наверное, если бы Эйден остался, но ведь он рок-звезда, а я социальный изгой. Он плохой парень, а я девушка с травмой, которая нашла утешение в его развращенности.

Выражение «свела судьба» ни в малой степени не отражает нашу историю.

Он долго молчит, выслушав мой рассказ, потом целует меня и говорит, что не может опоздать на рейс. Он проходит в ванную, а я быстро достаю из кармана запоздалый рождественский подарок, кладу в его спортивную сумку и выбегаю из дома через главный вход, прежде чем он вернется.

Слежу, как он загружает вещи в багажник «Вольво», стараюсь запомнить каждую мелочь; легкая, почти незаметная хромота – результат травмы, полученной на сцене в подростковом возрасте. Татуировки, покрывающие все тело, ухмылка, которая, кажется, всегда на губах. Выпирающая щека, за которой спрятан мятный леденец.

Он оглядывается, и на секунду у меня создается впечатление, что он смотрит на меня. Может, высматривает папарацци или фаната? Голова поворачивается в сторону моего дома, он делает шаг, и я задерживаю дыхание.

«Иди, – кричу я про себя. – Давай же, уговори меня поехать с тобой. Или останься со мной».

Не пытайся сделать вид, что готов все бросить.

Эйден качает головой и садится в машину.

Последнее, что я вижу, – фары, оставляющие блики на снегу.

И машина скрывается из вида.

* * *

— Я выкину телевизор с балкона, если ты немедленно не убавишь звук. Надеюсь, тебе удастся объяснить все владельцам. Может, они люди сентиментальные и уничтожение личных вещей приведет их в ярость?

Тишина.

Переворачиваюсь в кровати и смотрю на полосу света под закрытой дверью спальни.

— Фиона, ты меня слышишь? Ты почти вывела меня из себя, у меня, ты знаешь, есть опыт, и угрозы мои не пустые, в отличие от владельца этого дома. Выключи телевизор.

Откидываю одеяло, встаю и выглядываю в коридор: на площадке стоят Кэл Андерсон и Фиона с лицами борцов на ринге.

Ее руки скрещены на груди, лицо цветом походит на огненные волосы, а в его бесстрастном выражении лица ощущается скрываемая агрессия.

— Ненавижу мужчин. – Фиона разворачивается на каблуках и начинает спускаться, лежащий на спине хвост мечется из стороны в сторону.

Протираю глаза, убирая остатки сна, и решаюсь пройти вперед по коридору. Кэл резко поворачивает голову ко мне, и на лице появляется удивленное выражение.

— Райли. – Кивок. Он всегда ведет себя достойно.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне говорили, ты вернулась в Кингс-Трейс. – В руке он держит камеру. – Полагаю, тебе они больше не понадобятся.

— Боже, ребята, вы времени даром не теряете.

— Прокрастинация – удел бедняков.

Он проносится мимо меня, создавая поток холодного воздуха, закрученного вокруг него вихрем. Полы тренча развиваются за спиной, он направляется к картонной коробке в конце коридора, бросает туда камеру и запечатывает ее. Я наблюдаю, завороженная его ловкими движениями.