Книга Клятвы и бездействия, страница 69 – Сав Миллер

Я уверен, Ленни что-то недоговаривает, возможно, финансовая сторона жизни и есть то, что она больше всего хочет скрыть.

— Да, – вздыхает Престон и взъерошивает пальцами светлые волосы. – Некоторые контракты, которые по моей протекции могла заключить Ленни, сделали бы ее знаменитостью в мире искусства. У моей семьи естьсвязи.

— Ты считаешь, у моей нет?

— Я считаю, твой брат не такая значимая фигура, какой хочет казаться. Все, что у тебя есть в больших количествах, – это крысы в канализационной трубе за твоим баром.

Престон снимает с головы «Рей-бен» и пристраивает черную оправу на нос.

Его поведение меня смешит.

— Советую быть аккуратнее, говоря о близких мне людях, мистер Ковингтон. Не думаю, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы делать выводы.

— Я буду говорить все, что пожелаю, когда дело касается Ленни. – Он поднимается и направляется в дом. Поравнявшись со мной, останавливается и произносит: – Если бы она не думала тем, что у нее между ног, то поняла бы, как примитивно ты ее используешь.

Удивительно, но я сдерживаюсь. Это тот редкий случай в жизни, когда я не позволяю себе реагировать сразу, в следующую же секунду.

По меркам мироздания выдержанная мной пауза смехотворно мала, потом я все же делаю рывок вперед и прижимаю этого подонка к стене. Одна рука сжимает его горло, стену дома я использую для опоры, чтобы приподнять его над землей.

Престон хрипит, царапает мою руку до крови в попытке освободиться. Вижу мелькнувшее в глазах сожаление, когда он видит выступившую на царапинах кровь. Я медленно достаю из кармана нож. Ленни просила не брать с собой оружие, но я отказался входить в логово льва без средств защиты.

Выбрасываю лезвие и не могу сдержать ухмылку, чувствуя, как он вздрагивает. Взгляд с мольбой устремлен через мое плечо куда-то вдаль. Вскоре слышу за спиной шаги, видимо, спешащих спасителей.

Кончик лезвия ложится туда, где бьется пульс Престона, вдавливаю его ровно настолько, чтобы причинить терпимую боль.

— Уж не знаю, за кого ты меня принимаешь, – говорю я, заметив краем глаза, что спешащие на помощь остановились на расстоянии. – Но я больше не буду предупреждать, что тебе не стоит даже имени моей невесты произносить. Ее жизнь, ее решения и ее тело – все это тебя больше не касается.

Убираю нож, провожу лезвием по царапине на своей руке, затем размазываю кровь по щеке Престона, желая оставить напоминание.

Лучше бы, конечно, поставить клеймо, но и этого пока достаточно.

Лицо парня покрывается пунцовыми пятнами. Не могу отказать себе в удовольствии оставить еще одну метку и провожу острием ножа по его скуле, едва касаясь.

— Ты сумасшедший, – бросает он, слеза скатывается по щеке и смешивается с кровью.

— И тебе не стоит об этом забывать.

Резко отталкиваю его и убираю нож, глядя, как Престон мешком падает на землю. К нему сразу бросаются друзья, принимаются поднимать его на ноги, но он вырывается и встает сам, а затем быстро уходит и скрывается за углом здания.

Напротив меня стоят два парня и молча смотрят.

— Джентльмены, – киваю я и удаляюсь.

Гараж Тома на пять машин расположен в стороне, к юго-востоку от особняка, и кажется крошечным, если сравнивать с главным строением. Каждая дверь теперь с накладной балкой и заперта на висячий замок, всего несколько недель назад ничего такого здесь не было.