Книга Клятвы и бездействия, страница 47 – Сав Миллер

Ленни пожимает плечами.

— Моими лучшими друзьями были мама и папа, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы соответствовать их ожиданиям. – Кисточка повисает в воздухе, девушка поворачивается к двери, но смотрит куда-то далеко сквозь время. – После переезда сюда многое усложнилось, мне запрещалось выходить из дома и заниматься многими вещами.

— Запрещалось?

— Родители сразу наняли нам частных учителей и телохранителей. К шестнадцати годам я была совершенно не приспособлена к жизни в социуме.

Она не казалась нелепой или беспомощной, интересно, сколько труда потребовалось, чтобы стать своей в обществе после нескольких лет заточения.

Мои родители, несмотря на все недостатки, подталкивали меня к познаванию всех граней этого прекрасного мира. Даже учась на собственном горьком опыте.

— Так что, – говорит она, – у меня была учительница по математическому анализу, которая также преподавала историю искусств в Пердью. Она тайком приносила мне старые журналы и учебники, давала короткие уроки в перерывах между заданиями по математике.

— А ты уже была не новичок в живописи…

— Да, я начала заниматься снова, и это хобби осталось со мной. – Ленни улыбается, глядя на меня через плечо. – Зарабатывать деньги искусством – это модернистский стиль мышления. Но я не училась у модернистов, потому не считаю, что ценник добавляет работе значительность. По моему мнению, важно мастерство и страсть. Это то, что остается после того, как уходит человек.

Я молча наблюдаю, как она погружается в работу, размазывает линии большим пальцем, делая замысловатыми.

— Некоторые из моих любимых художников умерли в нищете. Ван Гог, Ева Гессе, Жерико, – продолжает она после паузы. – Если они не стремились продавать свои работы при жизни, почему должна я?

— Разве ты не хотела бы сделать страстное увлечение своим источником дохода?

Ленни поднимает глаза и щурится.

— А у тебя есть хобби, Джонас?

Вопрос повергает меня в замешательство.

— Хм… резьба по дереву. – И пивоварение, хотя я давно этим не занимался.

Илиубийства?

— Ты планируешь стать плотником?

— Нет, но…

— Тогда ты понимаешь, что я имею в виду. То, к чему ты тяготеешь, необязательно должно стать профессией.

Поджимаю губы и отмечаю про себя, что она, скорее всего, права. Любимое занятие необязательно должно стать делом всей жизни, но она становится намного проще, если так получается.

Зачатие моих братьев было случайным.

Меня же запланировали.

Стратегический шаг для пользы «Примроуз Риэлти», и только.

Всю жизнь я провела рядом с родителями, меня расхваливали, демонстрировали всем, дабы добиться симпатии общества и выглядеть в его глазах гуманными людьми. Фирма родителей была семейным бизнесом, и мое лицо стало центральным в глобальной пиар-компании.

Когда вся эта суета вокруг чудесного ребенка поднадоела публике и перестала приносить пользу, они приступили к сотворению моей личности.

Лепили и отшлифовывали, пока на поверхности не остались лишь радость и восхищение – то, на что нравилось смотреть публике, нравилось видеть на страницах журналов и в вечерних новостях.

А если люди довольны и смотрят с интересом, значит, они будут платить и таким образом поддерживать бизнес.

С ним было связано все – и мое медленное падение в безумие, и покушение на папочку.