Книга Клятвы и бездействия, страница 127 – Сав Миллер

Много дорожек из серого камня, фонтан с херувимами на переднем плане, что придает поместью, несмотря на относительную новизну постройки, величественность, которую можно наблюдать в подобных местах в разных странах.

Сам дом же, однако, в современном стиле с шатровой крышей, блочными дверями совсем не вписывается в общий стиль.

По странной иронии брату, который в последнее время живет здесь постоянно, мне кажется, это место не подходит.

Похоже,это и есть проклятие Вульфов. Нас растили для определенной цели, и переключение на что-либо иное недопустимо.

Я приезжаю в поместье без предупреждения на следующее утро после того, как появилась Милина. Я сбежал, прежде чем она проснется и начнет выедать мне мозг.

Мне запомнилась фраза о том, что дом записан на ее имя, и это очень меня беспокоит, вот я и приехал со своими тревогами к человеку, убедившему меня не позволять конфисковать эту недвижимость в первую очередь.

Взламываю замок входной двери и сразу поднимаюсь наверх в кабинет. Судя по доносящимся из комнаты голосам, у Алистера встреча. Мужчину я узнаю сразу – это Исайя Фредриксон, последний, помимо Тома, человек в списке отца. Более десяти лет он занимал должность финансового директора «Примроуз Риэлти» и был тем, кто первым указал на моего отца как виновника исчезновения активов компании.

Алистер хлопает ладонью по резной каминной полке и смотрит на меня, сверкая глазами.

— Ты почему не стучишь?

— Пусть стучатся грязные свиньи, которые так любят клеветать. – Выхватываю из-под куртки «Глок», быстро надеваю глушитель, прицеливаюсь и всаживаю пулю в шею стоящего рядом с братом мужчины.

Брызги крови разлетаются в стороны, попадают на камин, белые кресла напротив, светло-голубую сорочку брата, его шею и подбородок.

Он ругается под нос, отворачивается и удаляется в уборную, бросив мне через плечо:

— Ты псих, здесь же везде камеры.

— Пошел ты, – кричу ему вслед. – Неужели ты думаешь, что я их не отключил?

Подхожу к Исайе, достаю из кармана пиджака платок и вытираю глушитель.

Брат трет лицо полотенцем, оглядывает себя в зеркало и цокает языком.

— Сорочка была совершенно новая.

— Добавь ее в список вещей, замену которых мне надо оплатить.

Перевожу дыхание и опускаюсь в кресло рядом со свежим трупом. Ноги кладу на стеклянный журнальный столик, а голову откидываю назад. У смерти сильный запах, он мгновенно распространяется в воздухе, резко меняя прежнюю атмосферу.

— Договорились. И все же, если бы ты потрудился задать несколько вопросов, прежде чем врываться сюда с оружием, ты бы узнал, что я использовал Исайю, он был мне нужен. – Он делает паузу и продолжает. – Не все способны быть убийцами. Будь так, ни у кого ничего не получилось бы выяснить.

Провожу ладонями по ногам и молчу, не решаюсь сказать, что именно он подтолкнул меня на этот путь и заставил на нем остаться. Без него я бы, скорее всего, был смирным владельцем «Пылающей колесницы».

Возможно, такая жизнь казалась бы мне скучной, но теперь уже не узнать.

— Сейчас нечего выяснять, Алистер. Все понятно – папа мертв, виноват в этом Том Примроуз.

Он уже расстегнул рубашку, поэтому снимает ее и проходит в угол комнаты к старому шкафу викторианской эпохи. Берет с вешалки новую белую сорочку и надевает, поглядывая на меня через плечо.