Книга Клятвы и бездействия, страница 109 – Сав Миллер

Черт возьми, похоже, она пропала.

Меня, возможно, должно насторожить это, однако больше радует. Есть нечто волнующее в том, что Ленни настолько погрузилась в мир наслаждений, что потерялась, животный инстинкт возобладал. Тело ее, похоже, попросту не понимает, как реагировать, и выдает слезы и всхлипы, выделяет слюну и пот, и вскоре она уже умоляет меня кончить.

— С тобой так хорошо, – стонет она.

— Да? – Я ускоряюсь, шлепаю ее по ягодице и смотрю, как она трясется при каждом толчке. – Скажи, что лучше у тебя никого не было.

— Да, да!

— Скажи, что мой член идеально подходит тебе и ты не согласишься быть ни с кем другим.

— Твой… он подходит идеально…

Перемещаюсь так, чтобы войти глубже, и вот тогда настает момент пика. Нить самоконтроля рвется, мышцы сдавливают мой член.

— О боже, Джонас!

— Да, малышка. Хорошая девочка, сжимай сильнее. Черт, ты прекрасна.

Тело ее начинает биться, точно в судорогах, выбрасывая потоки энергии. Потом она медленно расслабляется.

Теперь мой черед. Семя вылетает из меня, как дробь из ствола. К счастью, я не утратил способности мыслить, потому успеваю вытащить член. Тяжело дыша, вожу им по ее ягодицам, рисуя картины, похожие на те, что стоят в гостиной внизу.

Выдыхаю и падаю, опустошенный, на матрас рядом с ней. Тяну за кончик пояса и освобождаю Ленни. Она, обмякнув, ложится.

Внутреннее состояние лишает меня возможности говорить. Во рту сухо, язык прилип к нёбу. Собираюсь с силами и глотаю.

— Все хорошо?

— Меня нет. Ты убил меня. Поздравляю.

Меня распирает от гордости, произношу с улыбкой:

— Обычное дело.

Некоторое время мы лежим и молчим, но потом я встаю, приношу из ванной влажную салфетку и вытираю Ленни, несмотря на ее возражения. Когда я заканчиваю, она идет в ванную, но через минуту уже ложится в постель.

— Даже не верится, что позволила тебе связать себя.

Я усмехаюсь и убираю волосы с ее лица.

— Почему нет?

Она поднимает взгляд, но лишь на мгновение.

— Если я не могу пошевелиться, то сразу… сразу вспоминаю о…

Рука сжимается в кулак, к горлу подступает горечь. Возможно ли, что все, произошедшее сейчас, она проживала, оценивая через призму прошлого?

— Ясно.

— До отъезда в Вермонт я многое пережила. – Ленни протяжно вздыхает, переворачивается на спину и складывает руки на груди. Я накрываю нас простыней, и она натягивает ее до самого подбородка. – У меня после того… инцидента появилось что-то типа клаустрофобии, потому что во всех кошмарах я была связана или заперта. – Она переводит дыхание. – А потом я уехала с Апланы, и они… прекратились сами собой. Ни терапии, ни значительного времени не потребовалось. Я оказалась на животноводческой ферме тети, и все, как рукой сняло.

— На животноводческой ферме?

— И не спрашивай, зачем я туда поехала. Сама не знаю.

Поджимаю губы, поворачиваюсь и тяну ее к себе. Она поддается без сопротивления. Удивительно, но позволяю себе нарушить правила, ведь я не любитель объятий и нежностей.

Убеждаю, что это только сегодня. Только на данный момент. Сейчас мне хочется быть с ней внимательным и ласковым.

Сочтем это бонусом для нее за то, что согласилась с моими правилами.

— И я не думала о нем ни минуты, если тебе интересно, – произносит она тихо, уткнувшись носом в ложбинку у основания моей шеи. Будто почувствовала, что я хочу знать, но не решаюсь спросить.