Книга Ты пахнешь как солнце, страница 86 – Эллин Ти

— Так! Я сейчас буду плакать, и у меня распухнет нос, поэтому давайте срочно заниматься вишней, иначе это затянется надолго, – выдает мама. Она иногда так делает, уходит от своих собственных эмоций в кучу дел, чтобы не поддаваться моменту.

Мы все смеемся, и момент тут же из трогательного становится домашним, расслабленным и веселым. Папа раскладывает на столе все, что нужно для вина из вишни, мама забирает Паулу к кухонному островку готовить ужин, а нам с Мирославой достается огромная миска вишни, уже очищенной от косточки, чтобы мы выжали из нее сок, но, как сказал папа, делать это нужно исключительно руками, чтобы во время давления ягод внутрь поступал кислород.

— Ой, я однажды забрела на одну винодельню и давила виноград ногами в специальной такой емкости, где сок стекает вниз, – улыбается Мира. – Хорошо, что вишни не надо так давить, это кощунство по отношению к моей любимой ягоде.

— В древности виноград не просто давили ногами, они в это время еще и ритуальный танец исполняли, – рассказывает нам папа. Этот человек знает о еде, ну и в целом обо всех продуктах больше, чем кто-либо на свете, мне кажется. Вот кто точно работает по призванию. – Можете тоже танцевать, – посмеивается над нами.

— Потанцуешь со мной? – спрашивает у меня Мира с такой широкой улыбкой, что я уже готов плясать что угодно, хотя я и танцы – это совершенно разные вселенные.

— Если я начну танцевать, то вино не получится, – отшучиваюсь и запускаю руки в вишню, сжимая ягоды и показывая Мире, сколько сока стекает по пальцам. Она даже облизывается! Главная любительница вишни на этой кухне не медлит больше ни секунды и повторяет за мной, и мы все-таки начинаем танцевать, только ладонями. Потому что то и дело касаемся друг друга в этом океане ягод и сока, как будто и правда исполняем какой-то только нам двоим известный танец.

— А долго так делать, па?

— Чем дольше, тем лучше, – ухмыляется он. – Занимайтесь, я пока пойду приготовлю емкость для вина.

И уходит. А так как мама с Паулой в другой части кухни занимаются обедом, то, по сути, мы с Мирославой остаемся одни и я не нахожу ничего лучше, как поднять руку и испачкать соком ей нос. И щеку.

— Эй! – хихикает она, пытаясь тыльной стороной стереть сок, но руки настолько испачканы вишней, что она делает только хуже. – Ну что ты веселишься? Стирай давай!

— Не двигайся, – прошу ее и не могу перестать улыбаться. Она замирает, выполняя просьбу, а я наклоняюсь к ней и слизываю каплю сока с кончика носа, а потом сцеловываю красный след еще и с ее щеки, с удовольствием отмечая, как Мирослава подрагивает от моих касаний. – Готово!

— Дурик, – закатывает она глаза, – лопай вишню.

В следующую секунду парочка уже нещадно раздавленных вишенок летит мне в рот, но я успеваю прикусить еще и кончик пальца Миры, и…

Я по взгляду ее вижу, что мы вспоминаем одно и то же. У нее зрачки расширяются, и она задерживает дыхание, и моя реакция ровно такая же, потому что мы явно оба помним тот самый секс в бассейне и у него, когда она прокладывала по своему телу дорожки вишневым соком, а я слизывал их сразу же, добираясь до самых сокровенных мест.

В голове сразу всплывает момент, когда она касалась ягодой соска, и я набрасывался на ее грудь, точно ненормальный, и сжимал, кусал, и… Черт. Мне нужно это снова.