Книга Испорченный король, страница 39 – Рина Кент

— Злодеем? Ты? Ты самый добрый человек, которого я знаю. – Я смеюсь, но она не смеется вместе со мной.

— Иногда злодеи выглядят невинными, Элли. – Ее взгляд блуждает по окружающему нас пространству. – Настоящие злодеи не знают, что они злодеи, потому что они думают, что все, что они делают, – правильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я совершила нечто непростительное и расплачиваюсь за это. – Она издает сдавленный вздох. – Я просто должна найти способ выжить в этом году.

— Ким! – Я хватаю ее за плечи. – Ты не сделала ничего плохого, ясно? Не верь ничему из того, что наговорил тебе Эйден. Это они придурки, а не ты.

— Может, нам забросать яйцами их машины? – Она улыбается сквозь слезы. – Идея получше: мы можем украсть их майки или сотворить какую-нибудь чертовщину на поле, чтобы они проиграли свою предстоящую игру.

Я отражаю ее улыбку, чувствуя себя раскованно теперь, когда она такая.

— Это опустит меня до их уровня, а я отказываюсь падать так низко.

— Фу, ты как старая бабка! – Она фыркает. – Перестань быть зрелой сукой.

— Я бы предпочла быть зрелой, а не придурошной.

— Ты знаешь… – Она замолкает, встречаясь со мной взглядом. – Эйден не всегда был таким.

— Нет. Я сделаю вид, что не слышала этого. Меня не волнует, каким он был.

Помните правило о том, чтобы не пытаться понять хулиганов? Я была смертельно серьезна.

— Может быть, тебе стоит попытаться, Элли. Ты никогда не задумывалась, почему он выбрал тебя? Почему он никогда не достает никого, кроме тебя?

— И что ты предлагаешь? Копаться в его жизни? Обнажить травмирующее прошлое и исправить его, потому что внутри он такой хороший человек с золотым сердцем? – Я вздыхаю. – Такое случается только в твоих любовных романах и в корейских мыльных операх, Ким.

— Эй! – Она бьет меня по руке. – Не оскорбляй мои любовные романы, и в тысячный раз повторяю, они называются дорамами.

— Да, конечно. Дорамы.

— Вот именно. – Она изображает реверанс. – Итак, скажи мне, что произошло между тобой и Кингом?

— О чем ты?

— Ты кажешься более агрессивной по отношению к нему, чем обычно. Я имею в виду, ты только что наговорила о нем целый абзац, когда раньше отказывалась даже произносить его имя.

Что-то в моей груди сжимается. Я хочу рассказать Ким о вчерашнем, но я такая трусиха.

Я не хочу, чтобы Ким осуждала меня за слабость. Она всегда называет меня сильной и стойкой, но вчера я сдалась от одного толчка. Мне стыдно даже смотреть ей в глаза, не говоря уже о том, чтобы рассказать ей, что произошло.

— Я просто злюсь, что он обнял тебя.

— Почему?

— Что значит «почему»? Он ведет себя как настоящий манипулятор.

— Откуда ты это знаешь, если отказываешься познакомиться с ним поближе?

Я поджимаю губы.

— Да ладно, Элли, разве в твоих китайских военных книгах не говорится, что нужно держать врагов ближе, чем друзей? Ты не сможешь победить его, если ничего о нем не знаешь.

Я хочу возразить, но она права. Я ничего не знаю об Эйдене, и это ставит меня в невыгодное положение.

Всякий раз, когда Ким предлагала рассказать мне, что она знала о нем за те годы, что они росли вместе, я всегда отвергала ее попытки.

Эйден – это тот зуд, который заставляет меня чувствовать себя неуютно. Обычное упоминание его имени портит мне настроение и дергает за ниточки моего спокойствия.