Книга Твой номер один, страница 67 – Катя Саммер, Настя Орлова

Это на самом деле он.

Гулкий шепот окружает меня со всех сторон, а я, забыв, как дышать, просто смотрю. На Алекса. Настоящего, во плоти. Он, остановив автомобиль на подиуме и дождавшись, пока дверцы плавно уедут вверх, эффектно выбирается наружу и несет себя как Царь-Бог. Лениво вышагивает к организаторам, которым небрежно пожимает руки. Собирает взгляды всех присутствующих. Чертов Де Виль! Он ведь даже не потрудился одеться согласно дресс-коду: в простой белой футболке, на которую накинута светлая, пусть и фирменная ветровка, и в таких же штанах. Вместо туфель кеды. Волосы острижены короче, нет явных привычных кудряшек. Он почти незаметно касается руки, будто хочет поправить ремешок часов, но что-то в этом жесте смущает меня.

Наверное, я слишком пристально смотрю на него, потому что он реагирует. Чувствует? Поднимает на меня глаза. Секунда, две, три. И не отводит взгляд слишком явно, чтобы это было случайностью.

— С «Порше» все понятно, а этот красавчик кому достанется? Он же еще холост, да?

Поэтому, услышав разговоры за спиной, это делаю я. Отворачиваюсь. В ужасе. Пробираюсь через толпу. Очень некрасиво игнорирую тех, кто машет мне, и, бесконечно повторяя «сорри» да «сорри», спешу подальше, на выход, куда-нибудь… Только бы не дышать с ним одним воздухом.

Оказывается, очень тяжело видеть Алекса в полном здравии и непосредственной близости со мной. Потому что это означает одно: я придумала себе, что ему не плевать. Правда в том, что его жизнь продолжается. Независимо от меня. И пора уяснить – если бы он хотел связаться со мной, то давно сделал бы это.

Поэтому я несусь по длинному коридору вместе со своими чувствами, которые не умею скрывать. Я слишком хреновая актриса, чтобы изображать равнодушие и спокойно смотреть, как его клеят все кто ни попадя.

Поворот направо, я толкаю массивные двери и оказываюсь на… это тренировочные корты, но меня интересуют только ракетки, которыми завален большой пластиковой бокс. Новенькие, в упаковке с фирменным мячом, пусть и довольно простые. Я оглядываюсь по сторонам – свет сейчас здесь тускловат, но зато никого рядом нет. В особенности Алекса Де Виля, а это единственное, что меня волнует.

Сбросив обувь и став напротив стены, как в старые добрые времена, я вдыхаю аромат теннисного мяча – синтетический, ненатуральный, но такой родной и успокаивающий. Понятный. Бам – это я, махнув ракеткой, запускаю мяч в полет. Он отстукивает дробь об стену и пол, разнося гулкое эхо вокруг. Удар за ударом. Затягивая меня в вихрь знакомых эмоций, которые обычно поглощают меня на корте. Разгоняя пульс. Вынуждая биться до самого…

— А! – запустив мяч изо всех сил под острым углом, я не пытаюсь дотянуться и отбить его, потому что он летит четко в направлении тени, маячащей за мной.

— Черт! – ругаются на французском у меня за спиной, так как мяч пролетает в опасной близости от драгоценного паха Де Виля.

Что бы он не думал, я целилась в него, потому что, несмотря на все обиды, переживаю об Алексе и его руке. Стою, уперев руки в боки, тяжело дышу в ожидании чего-то. А еще, оказывается, я так сильно соскучилась, что физически не могу злиться на него. Хочу, правда очень желаю этого, но плохо выходит. Потому что, только раскрой объятия, я бы в тот же миг кинулась в них.