Книга Твой номер один, страница 111 – Катя Саммер, Настя Орлова

* * *

Накануне своего первого матча с доставкой в номер я получаю большую коробку от Lacoste. Вещи из моей коллекции, конечно, еще не готовы, но бренд прислал мне кастомизированный бомбер с вышитыми инициалами для выхода на корт, несколько новых тренировочных платьев и даже резинки для волос, по цвету подходящие под мою экипировку на «Роллан-Гаррос». А еще цветы. Огромный букет пионов с карточкой из дорогого картона с тисненым логотипом и надписью от руки: «Желаем успехов в Париже. С любовью, команда Lacoste».

Внимание и забота…

В прошлом году я играла в стандартной форме, которую выдал мне со склада предыдущий спонсор. Ни о каком персональном обращении, подарках и уж тем более подписанных от руки карточках речи не шло. Тогда почему я не прыгаю по номеру от счастья? Разве не к этому я всегда стремилась? И отчего же так паршиво на душе?

Согласно жеребьевке моим первым оппонентом становится двести пятьдесят первая ракетка Амели Годэ из Франции. Раньше я с ней никогда не играла и даже не видела ни одного матча с ее участием. Но Патрисия говорит, что у Амели хорошо поставленная крученая подача, и во время розыгрышей она часто идет к сетке. И осторожно напоминает, что играть против француженки во Франции может быть сложнее, чем против самой титулованной соперницы из первой десятки WTA.

Мой матч поставлен вторым запуском на центральном корте, что вполне объяснимо. Честь оказана не столько мне, сколько Амели Годэ – я, может быть, считаюсь фаворитом матча и «золотой» девочкой года, но за француженку гарантированно придут болеть местные, а в последние годы Париж часто упрекали из-за огромного количества пустых мест на трибунах во время женских матчей.

Сегодня на матче пустых мест не будет, хотя это всего лишь первый круг. Но люди придут посмотреть на нас: на француженку, которая смела всех в квалификации, и на «самую многообещающую теннисистку десятилетия» – именно так написали обо мне в большой статье в специальном спортивном выпуске газеты Le Monde, который отец с гордостью показал мне утром за завтраком и который напрочь отбил мне аппетит.

На стадионе мы с Патрисией проводим ударную разминку. Она обсуждает со мной план на игру. Еще раз заостряет внимание на сильных сторонах француженки, напоминает, что я могу ей противопоставить. Велит собраться. По обеспокоенному выражению ее лица понимаю, что она переживает, потому что чувствует – со мной происходит что-то, что она не в силах контролировать. И, боюсь, что я не в силах тоже.

На корт я выхожу готовая физически, но совершенно разобранная морально. Это становится ясно после первого же гейма на моей подаче, который я отдаю Годэ, взяв лишь один розыгрыш. Я раздражаюсь. Зачем-то меняю ракетку. Больше, чем следует смотрю на трибуны, будто бы ищу там знакомое лицо, но… нет. Конечно же, нет. Алексу нечего здесь делать. Я его не звала. Да он бы и не пришел – слишком важна для него вся эта секретность наших отношений. Ради меня? Сейчас я думаю, что ему просто так удобнее. И злюсь. Злость не мой конек, но она может стать эмоцией, которой мне так не хватает сегодня на корте.

Включиться в игру у меня получается лишь в середине сета. Правда, к тому моменту француженка уже делает два брейка, а отыграть у меня, к радости местной публики, получается лишь один.